Торговец будущим - 4

— И теперь ситуация совершенно дурацкая, господа, — делюсь с друзьями, — если португальский двор вернётся, то я окажусь в нелепой ситуации. Мало того, сам Годой отстранён от власти, а значит больше не претендует на королевство Алгарве. И для кого, спрашивается, я его защищаю?

— Денис Дмитриевич, а что говорит посол Коленкур? — разумно спросил Ланской.

— В том-то и проблема, Степан Сергеевич, что он ссылается на отсутствие инструкций из Парижа и в то же время просит контролировать Алгарве. Вот только от кого защищать эту территорию: от португальцев или теперь уже от испанцев? Такое впечатление, что Наполеон с Талейраном сами не были готовы к развитию событий. Тем более, что задачу они поставили в прошлом году, а за это время слишком многое изменилось.

— Скажите, а как сейчас себя поведут англичане? — поинтересовался Куракин, — как бы не попытались заступиться за испанцев. В моё министерство поступает противиречивая информация из-за очередного приступа слабоумия у короля Георга Третьего.

Вот тоже проблема, что ни говори. Английский король был любим народом и когда-то правил очень умело и грамотно. Истинный лидер нации и державы. Именно под его руководством шла промышленная революция, но… Летом 1788 года Георг Третий внезапно сошёл с ума. Врачи не знали, что с ним делать. Больной то начинал пускать пену изо рта, то бросался за стол писать странные документы, которые состояли из одного гигантского предложения. Однажды он долго беседовал с деревом, будучи в полной уверенности, что разговаривает с королём Пруссии. Психиатрии как медицинской науки в то время ещё не существовало и врачи пускали в ход известные в тот период методы лечения, но всё было без толку.

Ясно что правительство через несколько месяцев подготовило билль о регентстве. Старший сын, к сожалению для страны был ещё тот гуляка, но из двух зол выбирают меньшее. И тут, когда билль был готов (февраль 1789 года), король неожиданно поправился и сразу занялся отменой рабства в колониях. Заодно изменилось официальное название страны — Соединённое королевство Великобритании и Ирландии. За последние двадцать лет его ещё два раза посещали приступы слабоумия, да и из трудяги-короля он перестроился в гулёну, который время от времени просаживал все свои доходы и влезал в долги. Ну и здоровье сошло на нет за это время, так как он почти ослеп от катаракты.

/ Автору именно это знакомо, так как два цикла писалось: один с катарактой на левом глазу, а другой с усилившимися катарактами уже на обоих глазах. Слава богу, что в наши с вами времена это всё лечится, иначе… /

Георгу Третьему ныне (в 1808 году) семьдесят лет и гулять на балах он перестал из-за мощного ревматизма в конечностях и суставах. Принц Георг, которому исполнилось пятьдесят лет, ждёт не дождётся когда его назначат регентом.

— Согласно сведениям, которые я получаю, наследный принц плетёт кружева вокруг премьер-министра, чтобы поскорее вступить во власть. Уж тут-то он всем покажет как нужно править Британией. И даже натравит на меня талантливого полководца Артура Уэлсли, протеже четвёртого герцога Ратленда (родственника в поколениях Роджера Мэннерса, пятого графа Ратленда, который писал всё то, что ныне приписывают Шекспиру почему-то).

По Шекспиру вопросов не задавали, ибо в нынешней ситуации такие фигли-мигли всем по барабану. Ну, а через несколько дней меня навестил Коленкур с величайшей просьбой из Парижа.

— Ваше величество, ситуация в Испании резко изменилась. Вроде мятеж подавили, но он снова разрастается. Мы готовы дополнительно заплатить солидную сумму, если вы под свой контроль возьмёте Лиссабон и Порту с прилегающими землями. Само королевство Алгарве можете забрать в полную собственность, вот документы подтверждающие согласие Франции на это.

Вот так меня без меня же оженили на ровном месте. Отказаться нет никакой возможности, а дополнительное королевство ни разу не радует, так как я просто не справляюсь с таким обилием корон королевского и герцогского уровня. Все земельные домены требуют вложений и инвестиций, а я пока ещё не Илон Маск, бляха-муха. Теперь даже непонятно на кого уповать в столь дурацком положении.

Ну, а сами французы умудрились наляпать так, что в одном из сражений в конце июля капитулировал один из французских корпусов (18 тысяч человек), окружённый испанцами. Эта победа резко подняла дух испанцев и франкопузы повсюду стали отступать. Дошло до того, что Жозеф Бонапарт покинул Мадрид и ушёл за реку Эбро куда последовали и некоторые другие отряды. Восстание разгорелось с новой силой, что лично мне оказалось на руку — маршал Жюно ушёл из испанских земель обратно в Порту. Так что Барклай-де-Толли ограничился вводом десятитысячного корпуса в Лиссабон, куда впоследствии Александр Первый прислал генерала Багратиона с дополнительным пятитысячным сабсидным отрядом для Эсте.

И это в то время когда испашки обнаглели до того, что отправили в Португалию два своих корпуса в десять и двенадцать тысяч солдат. Представляете как всё перемешалось в итоге? Испанцы, русские и французы в одном флаконе и у всех претензии на лидерство. Ни одного боя пока не состоялось, но простой португальский народ потихоньку стал звереть, ибо что лягушатники, что испашки принялись грабить население, чтобы хоть что-то поиметь. Не то чтобы себе на карман, а хотя бы для пропитания и смены обмундирования на не очень поношенное.

Хорошо, что мои бойцы и офицеры такой хренью не занимались, имея солидный запас всякоразной всячины с собой. Ну и на кораблях имелось кое-что от боеприпасов до продовольствия. Именно поэтому наши имели статус «амигуш», что избавило нас от народного гнева. В какой-то момент некоторые из лидеров лузитанских повстанцев вообще были не против, если «russos» заберут всю Португалию себе, так как семейство Браганса их бросило на произвол судьбы. И куда бедным массовым крестьянам-пейзанам податься от такой жизни?

Впрочем к осени наконец-то проснулся гений Наполеона и началось уже достаточно серьёзное раскладывание пиренейского пасьянса…