Торговец будущим - 4

Глава 23

Глава двадцать третья

Россия всё больше подсаживается на свою новую иглу, увеличивая закуп угля в Англии. А куда деваться, коли растёт выпуск всего железного, включая чугун? Причём экспорт чугуна из года в год снижается, так как он всё больше нужен самим. Производство паровых машин требует металла как не в себя, ибо строительство пароходов стало государственной программой. Всё больше частников подключается к государевым мощностям: кто их строит, а кто закупает для своих нужд. Вот и получается, что уголь нужен для коксования, дабы железо и чугун выходили сносными. Кроме того, он нужен самим пароходам так что склады по основным рекам растут, как грибы. Тоже кстати выгодное дело для мелко-среднего бизнеса, вызванного срабатыванием синергетического эффекта.

— Вы как в воду глядели, Денис Дмитриевич, когда основали чугунолитейное предприятие в Швеции, — делится мыслью Строганов, — а то скоро весь демидовский будет раскупаться так и не уйдя за границу. Кстати, а вы в курсе, что Англия вышла на российский уровень выпуска чугуна?

— Да, Павел Александрович, им просто некуда деваться. Из-за недостатка лесов перешли с древесного угля на каменный, скоро и мосты будут делать не деревянные или каменные, а железные.

У французов выпуск чугуна в два раза меньше, чем у нас или англичан. Скоро к гонке ещё и Пруссия может подключиться, развивая свою металлургию. И всё равно общемировой дефицит железа сказывается — стопудово наступает «век стали и… ». Пар пока лишь Россию интересует, хотя простые паровые машины для промышленности понемногу становятся всё более востребованными.

Любопытно складывалась ситуация в двух ветвях Демидовых, владевших заводами. Потомки Григория Демидова почему-то больше интересовались различной «ботаникой», включая саму ботанику. Поэтому их предприятия по-прежнему ориентировались на древесный уголь, благо лесов на Руси хватало вдосталь. Да и пароходы их мало интересовали, всё-таки дорогостоящий транспорт. Зато потомок Никиты (внука стартового Никиты Демидова) всерьёз увлёкся инновациями.

Николай Никитич относительно недавно вёл разгульную жизнь сверхбогача. Дошло до того, что над ним учредили опеку и начали прочищать мозги. Из-за высоких трат его заводы имели серьёзный дефицит средства, а долги достигли двух миллионов рублей. Тут бы и сказочке конец, но ситуацию выправил брак с представительницей семейства… Строгановых.

— Николя уехал с женой в долгий заграничный вояж на несколько лет, как помнится, — делился внутрисемейными тайнами Строганов, — а в 1806 году вернулся. За это время он обучался в разных странах горнозаводскому делу, так что возвратился с новым подходом и знаниями металлургии. Поэтому и не пропускает ничего нового, что в России появилось по этим вопросам.

Именно этот Демидов стал перестраиваться на каменный уголь и, кроме того, создал завод по коксованию его. Приобрёл парочку судов, чтобы напрямую вывозить уголь из Англии и выкупал пароходы по мере возможности. Теперь строил свой завод паровых машин, чтобы не зависеть от имеющихся производителей. Ну, а на своих предприятиях вовсю перестраивал переработку железной руды по новым методикам, даже всерьёз разрабатывал систему дополнительного поддува при плавке.

— Демидов, желая завести на своих заводах все новейшие усовершенствования по части техники, выписал из Франции профессора Ферри, знаменитого знатока горнозаводского дела. Положил ему 15000 рублей жалованья в год, что весьма значительно. Не жалеет средств Николай Никитич, лишь бы всё самое передовое иметь у себя.

Действительно, желая подготовить опытных мастеров для своих заводов, Демидов отправил за свой счёт за границу в Англию и Швецию для изучения специальных отраслей горнозаводского дела более ста человек крепостных. Тот же Нижнетагильский завод считается наиболее передовым по всему хребту Уральских гор.

Ну и вершиной более хозяйственного подхода я, например, считаю именно его отношение к сельскому хозяйству. Один из первых землевладельцев России он начал массовый перевод с барщины на оброк своих крестьян. Всё-таки в большей мере наша страна по-прежнему остаётся сельскохозяйственной, так почему не сделать её эдаким здоровенным агропромом? Остальные единичные «первые» тоже этим занимаются уже не первый год, заодно подавая пример многим десяткам, а то и сотням. С учётом того, что в Конституции предполагается запрет барщины, то глядишь и удастся царю продавить сей фортель. Впрочем подготовка базового закона продлится до 1815 года, а значит всё ещё может случиться.

— Ох, господа, как бы не привело всё это к мятежу помещиков, — засомневался Кочубей, — это сколько же крови прольётся, коли они побудят своих крепостных бунтовать.

— Виктор Павлович, так откуда они оружие возьмут, коли Аракчеев арсеналы под строгим контролем держит? — отреагировал Куракин, — да и не станут мужики барщину обратно требовать на мой взгляд. А вилами да топорами много не навоюешь, разве что усадьбы тех же мятежных дворян спалят. Ну так им и надо, чтобы за старое и за свои вольности не цеплялись.

Что ни говори, но наша микрогруппа передовиков нового мышления может себе позволить столь вольные разговоры. Слишком мы увязли в перестройке персонального хозяйствования и личных экономик, поэтому обратного пути в прожигатели жизни уже не имеем. Да и Александру особо деваться некуда, который также погряз в переводе крепостных на своих землях в «государственные». Даже приступил к переводу их с сохи на плуг в массовом порядке, а уж последует ли дворянство за нами или предпочтёт по своим «лекалам» жить так то неведомо даже богам.

Лишь боги создают святые заповеди, но именно люди определяют что из них и как нарушать.

Летом пришло некоторое понимание моей роли в завоевании Португалии. Дело в том, что корпус Жюно покинул Порту и ушёл в испанские земли. Наполеон, нагло захватив королевский двор Испании, неожиданно в конце мае столкнулся со всё распространяющимся мятежом, переросшим в герилью. Его войска расползлись по территории страны и вроде усмиряли мятежников, провинцию за провинцией. А так как оба испанских подразделения в связи с этим покинули Португалию, то выявилось что единственной силой в Лузитании осталось лишь моё воинство. Южное побережье отделяется от центральной части горами Сера и как бы обособленно, но владение флотом позволяет достаточно быстро перебраться как в центр, так и на север.