Торговец будущим - 4

— Прекрасное масло получается, Александр Борисович, — подтвердил Ланской, — причём дешёвое и действительно массовое. И России будет хватать, и Европу будем снабжать если всей страной возьмёмся. Всё-таки льняное больше для лако-красочного производства подходит, а наше для приготовления пищи вкуснее получается. Да и вырастает подсолнух с огромным цветком, где семена созревают в большом количестве. Ну и жмых, после того как масло выдавили, идёт на корм домашней живности.

Так как Россия всё-таки сельскохозяйственная страна, то и дворяне разбираются в специфических вопросах. А значит уже завтра сообщат царю-батюшке, а тот наверняка призовёт нас с обергофмаршалом пред свои очи.

— Кстати, господа, хочу подать в отставку со своей придворной должности, — осюрпризил присутствующих Ланской, — слишком много дел навалилось и все решать нужно.

— Степан Сергеевич, ну как же так? — удивился Кочубей, — кто же с такой должности уходит по доброй воле? Все наоборот держатся до последнего.

— Не успеваю я, господа, совсем не успеваю, ибо времени не хватает. И своими делами не хочется заниматься абы как, уж очень они велики стали.

По большому счёту у многих стало не хватать времени на личные дела, когда обременён государственными обязанностями. Это же не прошлые века, когда можно было царствовать лёжа на боку, ныне капитализм надвигается с его высочайшим темпом жизни.

Ясен перец, что через два дня нас пригласили в заветный простенький кабинет, где как ни странно обычно решаются какие-то глобально-инновационные вопросы. Причём на высочайшем уровне.

— Рассказывайте, ваше высочество, только по порядку, — попросил Александр Первый.

— Наполеон готов продлить сабсидный тайный договор по содержанию итальянского корпуса сдерживания в количестве тридцати тысяч солдат. Граница с Австрией отдалилась за счёт того, что Венеция вошла в состав Итальянской республики.

Присутствующий на секретном заседании Негласного комитета Новосильцев не совсем понимает о чём идёт речь. Видимо ему сообщили о том, что будут рассмотрены лишь хозяйственные вопросы. Впрочем он исправно хранит тайны таких совещаний, так что о сохранении секретности можно не бояться.

— В Лиссабоне мои агенты сетовали на то, что королевское семейство по-прежнему опасается непредсказуемости Наполеона и готово в любой момент эмигрировать в Бразилию. Поэтому они не против предоставить один из своих южных портов России для транзитных целей.

— Это хорошо, благодарю вас за хлопоты. А что в Уэльсе удалось узнать?

— Там нашему сотрудничеству рады и поделились информацией об обстановке в Лондоне. Новый премьер-министр, как и его величество Георг Третий готовы на всё, чтобы расширить торговое соглашение с Россией. Хотя будут торговаться, изображая то, чего пока не смогли наладить. А именно альтернативных поставок по разным позициям.

Куда мне деваться, если оброс агентурой в Европе и порой владею инфой, недоступной другим информаторам. Ну, а когда одно и тоже дублируется из разных источников, то и это идёт на пользу нашей стране. Лишним не будет.

— Степан Сергеевич, — повернулся государь к Ланскому, — расскажите, пожалуйста, о новом масле, которое можно делать из семян подсолнечника.

— Мы с Денисом Дмитриевичем последние годы вели разработку на свой страх и риск и создали ещё один русский товар. При массовом выращивании подсолнухов, имеющих высокую урожайность, из семян можно делать масло, которое станет прекрасным товаром для экспорта. Удобно, ибо не будем зависеть от других стран, так как в России подсолнечник можно выращивать практически везде.

— Отрадно, право слово, очень нужный товар для нашей экономической независимости. Согласитесь, господа, что чем больше позиций мы будем иметь которые заменят нам импорт и усилят наш экспорт, тем сильнее будут наши позиции в европейской экономике.

Александр настолько доволен смещением приоритетов, что всегда идёт навстречу многим инновациям. Вон, те же помидоры и картошка больше не пугают крестьян и поэтому их выращивают даже на личных огородах, а не только на полях барина.

— Павел Александрович, — теперь уже Строганова призвали к «ответственности», — а что у нас по поводу Цейлона?

— Ваше величество, договора подписаны с кандийцами и теперь будем при своём чае, кофе и специях. Кроме того, через Кочин и Транкебар закупаем селитру, которая очень нам нужна. Ещё и Денис Дмитриевич выяснил что-то интересное по поводу опять-таки Цейлона. Обещал сюрприз.

— Слушаю вас, ваше высочество.

— Дело в том, что в районе порта Тринкомали должны быть леса тикового дерева. Когда-то ещё в эпоху голландцев они пытались организовать плантации этого дерева, так что на сегодняшний день имеет смысл возобновить его выращивание. Для меня это оказалось новостью, но тиковая древесина практически не гниёт, хотя и хуже поддаётся обработке. Уж очень полезная древесина, как для кораблей, так и для изготовления мебели. А то, говорят, что лиственница заканчивается в России.

Государь призадумался и одобрительно покачал головой.

— О тиковой древесине я наслышан, но считал что она слишком далеко растёт, да ещё и в тропиках. Теперь же, получается, мы и сами сможем его выращивать, имея Цейлон. Как-то сразу и не задумываешься о таких перспективах, даже когда они появляются. Чувствую, что у Русской Ост-Индской компании очень хорошие перспективы намечаются. Побыстрее бы создать нормальный торговый флот, чтобы не зависеть от доброй воли заморских купцов.

— Так вроде Ревельская флотилия достаточно велика, ваше величество, — не преминул подсказать Новосильцев.

— Это всего лишь одна, Николай Николаевич, да и то большей частью мальтийцам принадлежит, а нужны повсюду. Нехорошо когда русские торговцы фрахтуют иностранные суда для своей торговли, а большей частью по-прежнему предпочитают продавать наши товары на месте.

Даже Строганов пока обзавёлся лишь пятью торговыми кораблями, чего уж говорить о тех, кто не настолько богат? Хотя те же военные верфи готовы принимать заказы, так как военный госзаказ свернулся лишь до строительства фрегатов серии «Спешный». Никаких новых линкоров или хотя бы фрегатов пока не предвиделось.

Впрочем, после того как заседание завершилось, всех отпустили по делам и по домам, а меня, как Штирлица, оставили чтобы порасспросить о личном.