Страница 11 из 17
Я попытался связаться с кораблём, шедшим впереди, но ответа не получил. На мгновение мне пришла в голову страшная мысль: а что, если весь экипаж погиб? Но тут я вспомнил, что в случае подобной катастрофы корабль продолжал бы двигаться по заданному курсу благодаря автоматическому управлению. К тому же на всех этих больших кораблях пилотская кабина была надёжно заперта, так что ни один из пассажиров не мог вмешаться в работу автоматических систем. И всё же корабль явно отклонялся от обычного курса, причём это отклонение постоянно увеличивалось с такой равномерностью, что невольно казалось результатом чьего-то разумного вмешательства. Тем временем мы подошли к космическому кораблю настолько близко, что оставалось всего несколько мгновений до того, как мы поравняемся с ним. Мы находились примерно в ста тридцати семи лентoрах позади, когда Рандор с озадаченным видом повернулся ко мне.
– Сэр, наш корабль неправильно реагирует на управление.
– Вы уверены? – спросил я.
– Да. Такое ощущение, будто кто-то искусственно снизил мощность магнитного луча. Осмелюсь предложить: нам следует немедленно попытаться связаться с Астраксом и вызвать аварийное судно, ибо с каждой секундой удерживать корабль на курсе становится всё труднее.
Я прошёл в звукоизолированную космофонную кабину, снял аппарат с лежавшего на столе держателя и нажал небольшой рычажок. Ответа не последовало. Индикаторная лампочка, загоравшаяся, когда космофон был готов к работе, не светилась. Я самым тщательным образом осмотрел аппарат и наконец пришёл к выводу, что дело не только в ослаблении магнитных лучей: кто-то каким-то образом нарушил и передачу электрических импульсов питания, поступавших к нам с Астракса.
Я вернулся в отсек управления.
– Рандор, похоже, вы правы. Космофон не работает, хотя сам аппарат совершенно исправен. Похоже, с Астракса вообще не поступает никакого питания. Каков наш курс?
– Мы движемся параллельно идущему впереди кораблю, хотя и с большей скоростью, и я ничего не могу сделать, чтобы изменить направление. Нет сомнений, что нашим кораблём управляет какая-то сила, не подвластная нам. И теперь, вдобавок к отказу магнитных лучей, нас перестали достигать энергоимпульсы, и мы полностью отрезаны от нашей планеты.
Не могу сказать, что ближайшее будущее выглядело особенно привлекательно.
– В таком случае мы ничего не можем с этим поделать, а потому нам лучше отдохнуть. Тогда мы будем в лучшей форме, что бы ни случилось дальше.
Прежде чем лечь, я подошёл к космической карте, чтобы определить положение идущего впереди корабля. Я был весьма поражён, обнаружив, что до него осталось всего 17 ленторов, хотя проверка относительного движения обоих судов подтвердила утверждение Рандора о том, что они идут параллельными курсами. Затем я опустился на ложе и заснул. Сколько я проспал – понятия не имею, но, судя по расстоянию, пройденному за это время, сон должен был продолжаться довольно долго.
И тут громкий, нетерпеливый звонок космофона потревожил мой сон. Индикаторная лампочка то и дело вспыхивала и гасла, показывая, что на другом конце линии кто-то пытается связаться с нами. Первой моей мыслью было, что подача энергетических импульсов возобновилась и звонок поступил либо с Астракса, либо с корабля, находившегося впереди.
– Это Прикстон Лестекс, ответственный за инспекцию флайера № X65U39. С кем я говорю?
Голос, ответивший мне, пробудил во мне ярчайшую смесь страха и ненависти к его обладателю. Уже по первым двум словам я понял, что эти жёсткие, металлические интонации не свойственны обитателю моей планеты. Последующие фразы подтвердили мою догадку.
– Чтобы в дальнейшем избежать недоразумений, – начал голос, – позвольте сразу сообщить вам, что и ваш космический корабль, и тот, который вы преследуете, теперь находятся под властью силы, совершенно чуждой вашей цивилизации. Мой родной мир расположен дальше той отдалённой планеты, к которой направляется преследуемый вами корабль. Короче говоря, я обитатель темной звезды, расположенной примерно в 170 000 000 сорторов от вашего Астракса. Моя раса известна как Сверхразумы Экстроса. Полагаю, нет нужды сообщать вам, что вы и ваши спутники теперь наши пленники. Ваше движение сейчас ускоряется средствами, находящимися в нашем распоряжении, и курс, которым вы следуете, вскоре приведет вас к моей планете, где вам всё разъяснят, включая причины вашего захвата. Прощайте.
После этих слов связь внезапно оборвалась. Я пришёл в ярость. Оказаться захваченным столь возмутительным образом расой, о которой я никогда прежде даже не слышал, – и при этом не иметь ни малейшей возможности что-либо предпринять! Я тотчас созвал всех остальных членов экипажа и сообщил им о только что полученном сообщении. Надо отдать должное обитателям Экстроса: их наука должна была находиться на необычайно высоком уровне, если они способны так легко связаться с нами и одновременно знать о событиях, происходящих за миллионы сорторов от них, подумал я. И вдобавок – знать наш язык…
Нет нужды подробно описывать последующие дни, прошедшие до нашего прибытия на планету Экстрос. Они были повторением уже сказанного: мы бесконечно строили догадки и осыпали проклятиями Сверхразумы Экстроса. На двадцать первый день космического полёта мы внезапно почувствовали, что скорость нашего корабля возросла. Мы выглянули в окно и с изумлением обнаружили, что привычные россыпи звёзд исчезли. Более внимательное наблюдение показало, что всё небо поглощено гигантским черным куполом. Я справедливо предположил, что это и есть темное солнце Экстроса. Я поспешно сверился с космической картой и с облегчением обнаружил, что второй корабль по-прежнему находился относительно нас на прежнем месте.
Затем наше внезапное ускорение стало постепенно уменьшаться, и мы плавно опустились к поверхности Экстроса. Когда мы снизились, я смог разглядеть, что кое-где под нами чернота была озарена тусклым светом, заметным лишь с близкого расстояния. Эти светящиеся области имели округлую форму и, когда наш корабль приблизился к одному из них, оказалось, что это устья огромных шахт, уходящих, судя по всему, далеко вглубь планеты. В этот момент меня позвали к космофону, и странный голос снова заговорил: