Страница 62 из 75
— Я уже и не вспомню, — покачал он головой. — Кажется, купил на одной барахолке, чем-то он меня привлёк. И нет, я не знаю природу его происхождения. Оттого мне только страшнее им владеть.
Значит, он ничего не знает про Цех и про осколки. Или же знает, но не хочет раскрывать это мне.
Я не верил ему до конца. Но давить не стал. Всему своё время.
— Значит, вы не попытаетесь забрать его назад? — прямо спросил я.
Соколовский рассмеялся.
— Зачем мне это? — просто спросил он. — Пусть Линза живёт в ваших руках. Повторюсь, мне интересен не Артефакт, а вы сами.
Моя противоречивая персона привлекла очень уж нежелательное внимание, но поделать с этим я ничего не мог.
— В таком случае, у меня всё, — заявил я.
— Удачи, Артём, — сказал Соколовский. — Это наша не последняя встреча.
Я расплатился за чай, развернулся и вышел из ресторана.
* * *
Понедельник начался с практики. Даже необычно было после всех этих мистических дел погрузиться в обычную рутину.
Нас с Виталием после истории в перевязочной развели по разным кабинетам помогать медсёстрам с бумагами. Работа оказалась скучноватой, но по-своему необходимой. Я вклеивал бланки осмотра в карты пациентов, заполнял недостающие графы, а Виталий разносил готовые карты обратно по кабинетам и в регистратуру.
Всё шло гладко, пока через пару часов не поднялся шум.
— Краснов! — Медсестра Тамара Ивановна выросла на пороге со стопкой карт в руках и строго посмотрела на меня. — Это что такое? В половине карт нет утренних осмотров! Пациенты приняты, врач всё расписал, а в картах пусто!
Я подошёл, взял верхнюю карту, пролистал. И правда, там, где я собственными руками вклеивал бланк, теперь белел голый лист. То же и в следующей. И в следующей.
А ведь я помнил совершенно точно, вклеивал я всё. И отдавал Виталию.
Я поднял взгляд. Он как раз крутился в коридоре, у соседнего кабинета, с невинным видом. Но глазами косил в нашу сторону.
— Тамара Ивановна, — спокойно сказал я. — Осмотры я вклеивал сам. Карты я передавал заполненными. А относил их Виталий. Так что бланки пропали уже после меня.
— Я всё донёс как есть! — тут же воскликнул тот. — Что мне, следить, что там у тебя внутри карт? Может, ты сам недоклеил, а на меня валишь!
Врал он вдохновенно, я и без монокля это видел. Но одно дело знать, а другое доказать.
— Недоклеил, значит, — усмехнулся я. И повернулся к медсестре. — Тамара Ивановна, это легко проверить. Если осмотры были вклеены, это будет видно по картам.
Я раскрыл карту и провёл пальцем по листу. По краю ясно виднелась засохшая полоска клея и оборванный уголок бумаги, след того, что бланк здесь был, а потом его выдрали.
— Вот, — показал я. — Кто-то выдернул мои осмотры из карт.
Тамара Ивановна поджала губы, наклонилась, пригляделась. И медленно перевела взгляд на Виталия.
Тот побледнел.
— Восстановить недолго, — продолжил я. — Осмотры продублированы в электронной системе, распечатаю и вклею заново. Полчаса работы. Ничего не потеряно.
— Займись, — сказала медсестра. И, глянув на Виталия ещё раз, ушла к себе.
Я собрал испорченные карты. Виталий топтался рядом.
Я подошёл к нему вплотную.
— Слушай сюда, — негромко произнёс я. — Один раз это случайность. Но клей на страницах и оборванные уголки — это уже не случайность, это твоя работа.
Он открыл было рот, но я не дал ему ничего сказать.
— В этот раз я всё исправлю, — сказал я. — А в следующий раз пойду не к Тамаре Ивановне, а сразу к заведующей. Порча медицинской документации, ты мигом вылетишь с практики.
Виталий молчал.
— Это последнее предупреждение, — коротко закончил я.
Восстановил я всё быстро, распечатал осмотры из системы, вклеил. Полчаса, как и обещал.
Это ведь уже не первая мелкая пакость и явно не последняя. Виталий вцепился в меня, как репей. Но в чём причина? Вот это мне пока и было непонятно. Выяснять я, впрочем, не спешил, дел и без него хватало.
* * *
После практики я отправился в студию. Соскучился по ней за эти два дня.
Вика с порога сунула мне под нос телефон.
— Смотри, что этот Дроздов написал, — вздохнула она. — Опять.
Я взял телефон. Дроздов, тот самый конкурент, написал на своей странице статью с претензией на экспертность. Заголовок гласил «Почему не стоит доверять мастерам, которые рисуют эскизы от руки».
Имени моего он, конечно, не называл. Но отсылки были прозрачнее некуда.
«Некоторые мастера до сих пор не освоили графические планшеты и рисуют карандашом, как в прошлом веке», — писал он. — «Это непрофессионально и говорит о нежелании развиваться». «Клиент рискует получить совсем не то, что ожидал, ведь ручной эскиз невозможно точно перенести на кожу».
Я хмыкнул.
— Ну что, будем отвечать? — Вика смотрела на меня с азартом. — Он же явно тебя имеет в виду!
— Будем, — кивнул я. — Но не так, как он ждёт.
Он, наверное, рассчитывал, что я кинусь строчить гневный ответ, оправдываться, доказывать. Но нет, я задумал кое-что другое.
Я взял альбом, карандаш, сел за стол.
— Снимешь весь процесс? — спросил я у Вики.
Девушка кивнула, настроила свет и включила съёмку.
Я начал рисовать. Под карандашом рождался эскиз, старинный компас с розой ветров, а стрелка его указывала на сердце. Вокруг вился тонкий орнамент, стилизованные волны и ветер.
Линии ложились одна за другой, легко и просто.
Вика сняла всё от первого штриха до последнего. А потом мы выложили пост.
«Нам скрывать нечего. Мы работаем и руками, и душой. Эскиз от руки — это не прошлый век, а живое искусство, которое рождается прямо на бумаге. Не верите? Приходите и убедитесь сами».
Под текстом фотография свежего эскиза и видео, где карандаш за минуты создаёт то, что многие мастера полдня возят стилусом по экрану.
Реакция была мгновенной. Комментарии посыпались один за другим, и почти все в мою поддержку.
— Артём, ты гений, — улыбнулась Вика. — Изящно ты его!
— Ерунда, — отмахнулся я.
По сравнению с другими проблемами Дроздов и Виталик выглядели полными дураками.
* * *
Через час ко мне пришла клиентка. Её звали Надежда. Красивая девушка лет двадцати восьми, с голубыми глазами и рыжими длинными волосами. Она опиралась на трость и прихрамывала при ходьбе.
— Здравствуйте, — поздоровалась она. — Я по записи на татуировку.
— Проходите, присаживайтесь, — кивнул я. — Расскажите о себе.
Надежда чуть помолчала, собираясь с мыслями.