Страница 51 из 75
Подошёл к мужчине. На вид ему было лет тридцать, одет в клетчатую рубашку и джинсы.
Он тут же мне протянул блокнот.
«Здравствуйте. Меня зовут Сергей. Я глухонемой. Умею читать по губам, если будете говорить медленно. Я очень хочу татуировку, и надеюсь, что это не проблема».
— Никакой проблемы, — медленно сказал я. — Меня зовут Артём. Проходите.
Сергей внимательно смотрел мне на губы, и действительно всё понял. Кивнул, и пошёл за мной к моему месту.
— Что бы вы хотели? — спросил я.
Сергей принялся писать. Конечно, такой способ общения занимал больше времени, но это было не страшно.
«Я люблю музыку, хоть это и может показаться странным. Я не слышу звуков. Но я чувствую вибрацию. Для меня музыка — это колебания воздуха, которые проходят через кожу. Когда я кладу ладонь на колонку или прижимаюсь к корпусу пианино, я чувствую, как звук идёт сквозь меня. Это самое прекрасное, что я знаю. Я хочу татуировку, которая это выразит».
Я прочитал, потом перечитал ещё раз. И задумался.
Это был сложный запрос. Может быть, самый сложный из всех. Изобразить то, чего человек никогда не слышал, но что он чувствует всем телом. Не нарисовать музыку, а нарисовать ощущение музыки. Это и правда сложно.
Я закрыл глаза на несколько секунд. А потом взял карандаш и альбом.
Нотный стан. Пять линий, как обычно. Но ноты — это волны. Круги, расходящиеся в стороны. Каждая нота — это вибрация, которая расходится по телу.
Сергей взял альбом в руки. Долго смотрел на рисунок. Затем снова взял свой блокнот.
«Да. Именно это. Вы поняли меня как никто другой».
— Тогда давайте начнём, — сказал я.
Подготовил рабочее место, перевёл эскиз, надел монокль.
«Начертание активно».
Я работал над этой татуировкой особенно бережно. Сергей не мог сказать мне, больно ему или нет, не мог попросить передохнуть. Поэтому я то и дело заглядывал ему в лицо. А он поднимал вверх большой палец, что означало, что всё хорошо.
Удивительно, но работать в полной тишине, без привычной болтовни клиента, оказалось по-своему сосредоточенно. Сергей не отвлекал меня вопросами, не ёрзал. Он просто смотрел на то, как я делаю татуировку.
Я думал о том, как несправедливо устроен мир. Человек, лишённый слуха, любил музыку сильнее многих из тех, кто слышит её каждый день и не замечает. Он ловил её кожей, и наслаждался ею. Это было что-то настоящее.
Я постарался вложить это понимание в каждую линию.
Линии ложились ровно, татуировку удалось сделать за два часа.
«Начертание завершено».
«Оценка: Отлично».
«Образ исполнен в редкой чуткости. Мастер сумел выразить то, что лежит за пределами слуха, суть звука, его дрожь и движение. Музыка, переданная не уху, но телу, обрела зримую форму».
«Распознана природа намерения. Образ создан из глубокого сопереживания. Мастер увидел мир глазами того, кто слышит иначе, и не пожалел для него ни сердца, ни мастерства».
«Присвоено свойство: „Музыка тишины“. Владелец острее чувствует ритм мира вокруг себя — биение сердца, дыхание, шаги, пульс города и человеческой речи. Даже в полной тишине он слышит больше, чем другие. Это свойство дарует ему покой и нерушимую связь с живым миром».
«Прогресс до следующего ранга: 12/50».
Сергей подошёл к зеркалу. Долго рассматривал волны на своём запястье.
Затем написал что-то в блокноте, и вырвал этот листок. Он хотел, чтобы тот остался у меня.
«Спасибо. Теперь у меня будет не только чувство музыки, но и её знак на коже. Я буду носить её всегда».
Я кивнул и улыбнулся.
Сергей расплатился у стойки, и ушёл.
— Какая красивая история, — сказала мне Вика. — Наверное, самая трогательная за всё существование студии.
И я был с ней согласен.
* * *
После ухода Сергея я принял ещё одну клиентку. На этот раз без начертания. А затем отправился в автомастерскую.
Сегодня нам с Денисом и Димой предстояло завершить аэрографию. Иронично, что за это время они неплохо сдружились. Знаев уже распорядился перевести Диму окончательно в эту мастерскую. Потому что вдвоём парни прекрасно справлялись с задачей.
Машина Соколовского-младшего стояла во всём своём великолепии. Чёрный кузов, по которому расхаживал ухмыляющийся Шут, окружённый игральными картами и языками пламени.
Дима с Денисом колдовали над последним слоем лака, а я любовался результатом.
— Ну всё, почти готово, — Дима отступил на шаг. — Лаку только высохнуть осталось, и может забирать.
— Красота, — согласился Денис. — Артём, эскиз вообще пушка. Думаю, теперь и другие заказы пойдут похожие.
— И Знаев на это и рассчитывает, — хмыкнул Дима.
Я подошёл ближе, окончательно проверяя равномерность слоёв краски. Привычным жестом достал монокль и надел, сам не зная зачем.
И застыл.
«Внимание. Зафиксирована передача начертания на неживой объект».
Я моргнул, не веря своим глазам. Строка не исчезала.
«Объект: транспортное средство. Владелец: Алексей Львович Соколовский».
«Свойство: „Дорога без препятствий“. Эффект: владелец машины интуитивно выбирает более безопасный маршрут, избегает аварийных ситуаций, реже попадает в пробки. Срок действия: пока рисунок сохраняет целостность».
Система только что впервые присвоила свойство неживому объекту. С чего бы это вообще?