Страница 39 из 75
Глава 12
Отпусти и забудь, и не будет больше слез
Угрозу про то, что мою студию собираются закрыть, я слышал не в первый раз. Так что да… Ничего удивительного.
Молодой парень выглядел в самом деле недовольным. Лицо его было красным от злости, и он тяжело дышал. Кулаки сжаты, плечи напряжены. Видно, накручивал себя всю дорогу до студии, готовился к скандалу.
— Давайте по порядку, — сказал ему я спокойно. — Меня зовут Артём Краснов, и я владелец этой студии. А вы кто?
— Антон я, — представился парень. — И я знаю, что владелец студии Дорох. Где он, прячется, тварь?
Что ж, как я и думал, претензии направлены на предыдущего владельца студии, а никак не на меня. Осталось доказать это Антону.
— Он уже уехал из города, и студия принадлежит теперь мне, — повторил я. — Так что у вас произошло?
— Вы мне татуировку запороли! — отозвался Антон. — Деньги взяли, а через две недели от неё одни разводы остались! И теперь ты мне будешь втирать, что ты тут ни при чём?
Я видел, что он не врёт, у него действительно возникли проблемы с татуировкой. Спокойный тон сбивал его с толку, он явно готовился, что я начну огрызаться в ответ, а драться с тем, кто не лезет в драку, несподручно.
В другом конце студии Лёха вопросительно поднялся, но я взглядом показал ему, что справлюсь сам.
— Покажите вашу татуировку, — сказал я.
Он осёкся, явно не ожидал такого. Помедлил, потом дёрнул рукав вверх. На предплечье угадывалось то, что когда-то задумывалось как волк. Теперь от рисунка остались лишь бледные серо-голубые разводы.
— Да, работа действительно прижилась плохо, — кивнул я. — Вы соблюдали все рекомендации по заживлению?
— Соблюдал, — буркнул он. — Это не первая татуировка уже. Так где Дорох?
— Дорохов закрыл всю свою сеть, — сказал я. — «Чернила судьбы» больше не существуют. Он уехал из города. Я арендовал это помещение и теперь здесь моя студия. Вы можете обратить внимание, что даже вывеска другая.
Антон нахмурился, постепенно он начинал мне верить. Потому что смысла врать мне не было. Он огляделся по сторонам, словно только сейчас заметил, что обстановка совсем не та, какую он помнил. Другие лампы, другая мебель, чужие фотографии на стенах.
— Ну… а мне-то что теперь, — пробормотал он, и злость в голосе сменилась растерянностью. — Я с этими разводами хожу. Деньги отдал нормальные…
— Дайте посмотрю, — сказал я и достал монокль.
Уже привычным движением вставил линзу, склонился над его предплечьем.
«Анализ слабых звеньев».
Итак, всё ясно. Рисунок внесли в кожу слишком поверхностно. Пигмент не вошёл в дерму, остался в эпидермисе. Обычная халтура, мастер Дорохова плохо сработал. Спешил, видимо, гнал поток, лишь бы поскорее получить деньги и взять следующего.
— Понятно, — сказал я. — Работа была слишком поверхностно сделана, поэтому плохо прижилась. Это не ваша вина и не особенность вашей кожи.
Антон молчал, переваривая сказанное мною. По лицу было видно, что эта мысль его отчасти даже успокоила, всё это время он, похоже, грешил на себя.
— И что теперь делать? — спросил он. — Деньги на ветер?
— Не обязательно, — пожал я плечами. — Я могу это исправить. Кожа у вас здоровая, основа нормальная. Перекрою старый эскиз новой работой. Заодно можем доработать эскиз, если хотите. А чтобы вам было не так обидно за прошлый раз, сделаю скидку пятьдесят процентов. В честь открытия студии.
Он с удивлением посмотрел на меня.
— Вы серьёзно? — спросил он.
— Вполне, — улыбнулся я. — Вы к тому же будете первой моей записью в новой студии, поэтому награда справедливая.
Антон выдохнул, провёл рукой по лицу. Напряжение, с которым он переступил порог, окончательно его отпустило, и теперь передо мной стоял обычный уставший парень, которого однажды просто обманули.
— Слушайте, — он запнулся. — Извините, что так налетел… Я не думал даже. В общем, я был не прав.
— Всё в порядке, — кивнул я. — Проехали. С кем не бывает. Обиду в себе таскать вредно, я это по работе знаю.
Марина тут же подхватила разговор.
— Антон, давайте я вас запишу, — мило улыбнулась она. — На следующей неделе есть окошко, среда или пятница. Когда удобнее?
Марина записала его на следующую неделю, и Антон ушёл, уже совсем другим человеком, не тем, что ворвался к нам десять минут назад.
— С первой записью нас, — усмехнулась Марина. — Хоть и необычной.
— Это всё равно реклама, — пожал я плечами. — Потом расскажет, какой у нас салон, друзей приведёт. Всё к лучшему.
Хотя отголоски от Дорохова наверняка будут преследовать нас ещё долго. Дурная слава липучая, отмываться от неё придётся не один месяц. Мне ли не знать.
* * *
Я ещё раз прошёлся по нашей студии. Сегодня клиентов ещё не было, и мы заканчивали разбор вещей и последние приготовления.
Основной зал был сердцем студии, просторный, с высокими потолками. Три рабочих места, моё у левой стены, Лёхино у дальней стены и третье, пока пустующее, для будущего пирсера. Кольцевые лампы на гибких штативах, удобные подушки, тележки с разложенным инструментом. Красота.
— А тут вот, — Вика повела телефоном по залу, снимая, — зона ожидания. Кожаный диван, кулер с водой. Всё как надо.
Марина фыркнула за стойкой. На стене за диваном висели фотографии моих работ, Вика лично отбирала и развешивала.
Дальше шло техническое помещение, автоклав, шкаф для инструментов, аккуратные ряды пигментов и расходников. И санузел, компактный, но чисто выложенный плиткой.
Лёха снова был в студии, он продолжал свои тренировки на латексе. Пока что всё ещё воевал с линиями, как и любой новичок в этом деле.
Я подошёл проверить, как у него получается. Линии стали гораздо лучше, но Лёха периодически начинал торопиться. От этого по одному месту приходилось пять-шесть раз, и чёткость линий терялась.
— Медленнее, — сказал я. — Не разгоняйся так сильно, иначе двойную работу делать придётся. А тебе надо добиться, чтобы линии были как можно чище.
Лёха кивнул, прикусил губу и принялся вести машинку медленнее. Старается, парень. И Влад его хвалит, это хорошо. Скоро уже станет полноценным тату-мастером.
Вика с Мариной тем временем продолжали снимать студию. Вика ходила по студии с телефоном на вытянутой руке.
— Вот так мы живём, дорогие подписчики! — щебетала она. — Новая студия, новый адрес, всё у нас теперь новое! А вот наш великий мастер, не смотрите, что он суровый, на самом деле он милый очень!