Страница 33 из 75
Это должно было быть быстро, но тут же образовалась новая проблема. Касса требовала постоянного подключения к сети, а интернет в новом помещении ещё не провели. Не знаю, как без этого самого интернета работал Дорохов, но мне он был нужен определённо.
— Без интернета фискальный накопитель не зарегистрируешь, — развёл руками мастер из банка. — Никак. Ищите провайдера, потом меня вызывайте заново.
Сам я мало разбирался в этих технических вопросах. А потому позвонил своему будущему подмастерье, Лёхе. Тот отреагировал на мои слова с присущим ему энтузиазмом.
— Да это я мигом всё разрулю, — заверил меня он. — За день проведут, у меня знакомый в конторе сидит. Там заявку долго обрабатывают, особенно в Саратове, но нам быстро сделают. А пока давай через телефон раздадим, точку доступа сделаем мобильную, касса и зацепится.
— А как именно это делать? — уточнил я.
Под руководством Лёхи я превратил свой телефон в транслятор сигнала интернета. В итоге накопитель зарегистрировали, и техническая заминка решилась. Лёха в таких вещах был незаменим.
Банковский мастер собрался и уехал, и я остался один в пустом зале.
Пока было время, решил прогуляться по своим владениям. Всё это появилось благодаря выплатам Дорохова. И новая студия не могла мне не нравиться.
Тут вот будет рабочее место Лёхи, здесь моё, здесь встанет стойка администратора, для Марины. Поставим музыку, повесим на стены мои работы. Скоро всё это оживёт, наполнится голосами, гудением машинок.
А ведь начал я в этом мире с каморки, которую снимал у П. П. В подвале, тесная, без особого ремонта. Помню, как я начинал, когда ко мне пришёл мужчина с некачественно сделанной «варёной рыбой». И как постепенно я продвигался вверх.
Вспомнил я снова и свою прежнюю жизнь. У Игоря Ларина тоже была своя мастерская, две небольшие комнаты с окнами во двор. Там я писал портреты, гравировал, принимал заказчиков. Мечтал о собственной галерее, да только придворная служба не давала развернуться, держала на коротком поводке. Что напишешь, кого изобразишь, всё с оглядкой, всё с дозволения. Свободы у меня было не больше, чем у певчей птицы в золочёной клетке.
Занятно вышло. В той жизни, я был придворным художником, обласканным и несвободным. А здесь, в чужом теле и под чужим именем, я свободный ремесленник, сам себе хозяин. И, признаться, это мне куда больше по душе.
Правда, меня по-прежнему смущало то самое сообщение от Системы. По достижении пятого ранга она собралась отправить меня в мой мир… Я этого уже не хотел. Я окончательно стал Артёмом Красновым, и здесь у меня была целая жизнь.
Та, которой у меня не было в жизни Игоря Ларина.
Я постоял ещё немного посреди пустого зала, а потом поехал домой.
* * *
Суббота закрутила меня делами с самого утра.
По записи у меня было двое клиентов с простыми татуировками. Начертания не было ни там, ни там.
Первый, молодой парень, хотел короткую надпись на предплечье, девиз на латыни. Я вывел буквы чётко и красиво. Тщательно проверил грамматику, старался теперь это делать всегда.
Вторая, женщина средних лет, попросила крохотную звёздочку на запястье, в память о какой-то своей дате. Сделал быстро, аккуратно. Работа простая, но и в ней я не позволял себе небрежности.
После их ухода я провёл несколько часов за тренировками, документами и накопившимися делами. А в четыре часа мы с Викой отправились в ресторан для знакомства с её родителями.
Вика ужасно волновалась. Заранее мне сказала, что младшей сестры не будет, только отец и мать. Предупредила, что мать у неё сильно консервативна, а отец попроще.
— Ты только не молчи, ладно? — волновалась Вика по дороге. — А то мама подумает, что ты бука. И про колледж обязательно расскажи, и про газету. Маме это важно. Что ты не просто тату-мастер, что ты разносторонняя личность!
— Не тревожься, — успокоил я её. — Доводилось мне беседовать с людьми и построже твоей матушки.
Я оделся аккуратно, в те самые джинсы без дырок и клетчатую рубашку. Татуировки и пирсинг, разумеется, спрятать не мог. Но и не собирался. Это теперь часть меня.
Ресторан Вика выбрала спокойный, уютный, с приглушённым светом и негромкой музыкой. Родители уже ждали нас за столиком в углу. Я сразу понял, кто есть кто.
Насколько я помнил из рассказов Вики, мать её звали Алина Викторовна, и работала она учительницей в школе. А отец, Георгий Валерьевич, был инженером.
— Здравствуйте, — поздоровался я. — Артём. Рад знакомству.
Георгий Валерьевич поднялся и пожал мне руку, а Алина Викторовна скользнула по мне взглядом.
Мы сели за столик и сделали заказ.
Первые минуты прошли в обычном разговоре, о погоде, о дороге, о том, как нашли ресторан. А после, едва принесли закуски, Алина Викторовна перешла в наступление.
— Артём, — начала она. — Вика говорит, вы татуировками занимаетесь. Это что же, ваша основная работа?
— Основная, — спокойно подтвердил я.
— И что, на это можно прожить? — она чуть наклонила голову. — Я просто пытаюсь понять. Профессия… несерьёзная, согласитесь. Сегодня мода на эти ваши рисунки, а завтра пройдёт, и что тогда?
Вика напряглась, но я лишь улыбнулся.
— Понимаю ваше беспокойство, Алина Викторовна, — ответил я. — Прожить можно, и неплохо. У меня запись на недели вперёд, открываю собственную студию на Волжской. Мода приходит и уходит, это верно. Но желание человека сохранить на коже что-то важное было и будет всегда.
Алина Викторовна чуть приподняла бровь.
— А чего Машку не взяли? — спросила Вика, желая переменить тему.
— Да она готовится к какому-то открытому уроку, — подал голос Георгий Валерьевич. — Ты же её знаешь, она предпочитает в книжном мире жить, а не в реальном.
— Да, я рассказывала Артёму, как она один раз тарелку в морозилке забыла, — улыбнулась Вика.
Я усмехнулся.
— А мне, признаться, по душе люди, что так умеют забываться над книгой, — заметил я. — Это ведь редкий дар.
— Так вы, стало быть, читаете? — спросила Алина Викторовна. — А я думала, нынешняя молодёжь только в телефоны свои глядит.
— Читаю, — подтвердил я. — И живопись люблю, и литературу. Одно без другого, по мне, и не живёт.
— Любопытно, — протянула она, отложив вилку. — А что же вы читаете, позвольте узнать?
У нас завязался разговор. Я называл ей писателей своего мира, потому как выяснил, в это мире многие из них также существовали. И мы бурно обсуждали творчество и живопись.