Страница 14 из 75
Он скрылся в комнате, Катя, помедлив, скользнула за ним. Я задержался в коридоре.
— Если тебе дискомфортно, мы можем уйти, — сказал я. — Если это какая-то история, которую тебе неприятно вспоминать.
— Всё нормально, — ответила Вика. — Мы были знакомы, но всё уже в прошлом. Пойдём.
Я не стал допытывать её, и мы прошли в комнату.
— В общем, нашу автомастерскую собрался перекупать какой-то чувак, — начал рассказывать Дима. — Важный авторитет в городе, у него своя сеть автомастерских. Знаев, кажется.
Точно, Дима же тоже работал автомехаником. И снова Знаев, этот мир действительно выглядел ужасно тесным.
— И что это будет означать для тебя? — спросил я.
— Да как работал, так и буду работать, — махнул рукой тот. — Может, зарплату чуть повысят, да и всё на этом. Этот Знаев вообще глобально так разросся, хотя поговаривают, что бывший зэк.
Я не стал говорить, что хорошо знаю этого Знаева, пока что решил не делиться этой информацией.
Между девушками по-прежнему висело напряжение.
— А ты кем теперь работаешь? — спросила Катя.
— СММ-специалист, — холодно ответила Вика.
— А, ну да, — Катя натянуто улыбнулась. — Я помню. Ты ж этим и хотела заниматься. Поэтому тогда…
Она запнулась, и оборвалась на полуслове.
— А ты всё также в банке? — спросила Вика.
— В банке, — кивнула Катя. — Уже менеджером, меня повысили недавно.
— Девчонки, что-то не так? — наконец-то поинтересовался Дима. — Вы дружили?
В комнате ненадолго повисла тишина.
— Дружили, — кивнула Вика. — Но больше не общаемся.
— Ты до сих пор злишься, да? — не выдержала Катя. — Из-за того кредита.
— Я не злюсь, — ровно сказала Вика. — Что уже злиться, если это всё в прошлом, да?
— Вик, я тогда просто работу свою делала, — сказала Катя.
— Работу, — повторила Вика. — Конечно, как же иначе.
Дима перевёл недоумённый взгляд с одной на другую.
— Так, — сказал он. — Ну-ка давайте рассказывайте, что произошло.
Девушки переглянулись. И Катя, помолчав, заговорила первой.
— Я Вике кредит оформляла, — призналась она. — Года полтора назад. Она только начинала на себя работать, фрилансером. Мечтала об этих СММ-курсах. Мы общались хорошо, в одном фитнес-клубе познакомились. Ну так вот, я тоже в банке только-только начинала. Сидела тогда на плане, мне навязывать допуслуги надо было. Ну я и… — Катя запнулась. — Я ей вместе с кредитом впихнула страховку дорогую. И карту с платным обслуживанием. И ещё какую-то подписку. Не объяснила толком. Знала же, что человек в этом не разбирается.
Вот оно в чём дело.
— И переплата вышла раза в полтора больше, чем сам кредит, — договорила Вика за неё. — Я потом полгода разгребала. В самый тяжёлый момент, когда я только-только ушла в своё дело, и денег было мало.
Дима сконфузился и опустил глаза в стол. Что ж, надо вмешаться.
— Дело, я гляжу, давнее, — спокойно заметил я. — И, судя по всему, обеим оно с тех пор покоя не давало. Иначе вы бы сейчас не сидели как на иголках.
Вика бросила на меня короткий взгляд. Катя сжала губы.
— Любопытная штука, — продолжил я неторопливо. — Можно человеку лишнего навязать, план выполнить, премию получить. А вот спать потом спокойно не всякому удаётся. Особенно когда тот человек тебе не чужой был.
Катя вспыхнула, опустила голову. И торопливо заговорила:
— Я знаю, что поступила гадко. Мне начальство давило продавай, продавай, иначе премии лишат. И я перед каждым клиентом так делала, привыкла уже. А когда Вика напротив села, я будто и не думала, что это она, что это подруга. Просто ещё один клиент. Потом поняла, что сделала. И чуть со стыда не сгорела. Хотела написать, извиниться, да струсила. И просто общаться перестала с тобой. Вик, прости меня. Пожалуйста, прости. Я знаю, что это было ужасно… Мне очень стыдно!
Вика помолчала.
— Знаешь, что обиднее всего было? — наконец сказала она. — Не деньги даже. А то, что это была ты. Я ведь думала, что ты меня не обманешь. Ведь правда не разбиралась тогда в этом. А ты на мне план закрыла.
— Знаю, — прошептала Катя. — Прости меня. Мне за это очень стыдно, хорошую подругу потеряла.
Девушки снова помолчали. Я не встревал, им надо было поговорить.
— Ладно, — сказала Вика. — Было и было. Кредит я давно закрыла, страховку ту, кстати, потом частично вернула, разобралась, как. И на себя работать научилась, и в финансах теперь не плаваю. Может, оно и к лучшему вышло. Проехали, Кать.
Катя робко улыбнулась.
— Правда прощаешь? — спросила она.
— Ну посмотрим на твоё поведение, общаться-то нам всё равно теперь придётся, — кивнув головой на нас с Димой, усмехнулась Вика.
Дима шумно выдохнул и хлопнул в ладоши.
— Тогда налетайте на пиццу, Катька сама готовила! — решил он разрядить атмосферу.
Пицца была вкусной. Разговор потихоньку оживился, мы делились своими работами, историями, опытом.
Вика расслабилась, и напряжение с её лица ушло. Меня это не могло не радовать. Иногда примирение старых обид поднимает настроение лучше всего остального.
* * *
После гостей я проводил Вику до дома, а сам поехал к родителям. Отца выписали из больницы, и я хотел его проведать.
Встретили меня радушно, как и всегда. Отец выглядел куда лучше прежнего, и даже не ворчал по своему обыкновению. Мать захлопотала на кухне, а Даша, тут же подбежала с ворохом новых рисунков.
— Тёма, посмотри, сколько нарисовала! — затараторила она. — Всё твоими красками!
У неё получалось всё лучше, и я похвалил особенно хорошие моменты. Даша просияла.
Когда она убежала в комнату, я сел поговорить с отцом.
— Как самочувствие? — спросил я.
— Да что со мной будет, — махнул он рукой. — Всё хорошо. Только вот с бумагами морока.
— А что с бумагами? — нахмурился я.
— Оформили мне временную нетрудоспособность, ну, больничный, — пояснил отец. — Но недоплатили по факту на заводе. Сам не разберу, что к чему. Мудрёно всё.
Я нахмурился. Бумажная волокита, распространённая проблема в этом мире.
— Сейчас разберёмся, — кивнул я. — Покажи бумаги. Все, какие есть.
Отец крякнул, поднялся и принёс из комнаты потёртую папку с документами. Я принялся разбираться в них.
— Так, — проговорил я. — Вот листок нетрудоспособности. Открыт двенадцатого. Закрыт двадцать восьмого. Шестнадцать дней.
— Ну да, — подтвердил отец.
— А вот расчёт с завода, — я взял другой лист. — Тут оплачено только десять дней. Видишь?
Отец прищурился.