Страница 65 из 78
— Я спрашиваю про ставки за этот вечер, — отхлебнув, он вытер усы. — Я знаю, сколько платят за сезон в сотне и сколько получает первая десятка. Деньги хорошие, только есть заработок получше.
— И где же платят лучше?
— Сейчас собирают сборный отряд. Свободные бойцы, мелкие гильдии, все, кто держит оружие и стоит выше сорокового. Мои тридцать пойдут ядром, а сверху мне дают ещё сотню и право набирать самому. Платят вперёд, торговаться никто не собирается. Мне за одну сотню обещали столько, сколько отряд за три года не поднимал.
— Куда собирается этот отряд?
— На девятый этаж, чтобы подготовиться к встрече армии некроманта.
Поставив кружку, я уставился на него, потому что только что слегка охерел… Меня вербовали воевать с самим собой?
Эльфы уже подписались мне на шесть миллиардов за клинки против моих мертвецов. Теперь они собирались доплатить, чтобы я этими клинками помахал. Оружие моих людей не тронет. Соглашусь и получу жалованье за то, что останусь жив. Схема выходила без изъяна. Жаль, похвастаться было некому. Порог сидел напротив с перевязанной рукой и честно ждал ответа.
— Кто оплачивает сбор отряда?
— Эльфы, а точнее «Светлый путь» вместе с природниками и магистрами школы Жизни, — понизив голос, Порог продолжил: — Деньги дают не считая, парень. Оружие выдают своё, под нежить, а заказанные клинки уже везут на склады. Берут всех подряд при подходящем уровне. Я в этой зоне двадцать лет, и такого набора не помню.
— Армия мертвецов идёт наверх уже полгода и успела подняться с пятого на девятый этаж. Буферные зоны до сих пор обходились без сборных отрядов, а Орден Света отвечал: «Без комментариев». Почему именно сейчас её решили остановить?
Порог поглядел на меня с жалостью и спросил, сколько времени я провёл в этой зоне. Услышав про полтора месяца, он отодвинул кружку и кивнул.
— Тогда твой вопрос понятен. Через пару месяцев на десятом этаже откроются Кланхолы.
На просьбу объяснить название Порог ответил, что так называют замки гильдий.
Они были настоящие, с воротами и стенами, только каждый стоит в собственном измерении за пределами этажа. Гильдия, взявшая Кланхол, получает своё пространство, порталы ко всем участникам, склады без дна, казну и доход с земель вокруг. А вместе с Кланхолом приходит статус, заметно меняющий отношение к владельцу замка и в Торговой гильдии, и в Совете, и на любом этаже выше. На десятом этаже их тридцать три — на все расы Лабиринта, а не по комплекту замков для каждого народа. Открываются раз в несколько лет, и за право войти в ворота там режут по-настоящему, никаких спасающих магических куполов нет.
Вкладка «Гильдейская война» висела в моём интерфейсе с первого дня серой и молчала. Система её не поясняла, я и не спрашивал. Вот, значит, к чему она.
— И при чём тут некромант?
— За всю историю Лабиринта каждый Кланхол забирали чистые гильдии: Свет всегда побеждал некромантов и адептов смерти, — разведя здоровой рукой, Порог продолжил: — Только не думай, что светлые после этого мирно делили замки. Люди, эльфы и остальные народы режутся за них между собой. Гильдия чужой расы может ненавидеть некромантов не меньше твоей, но уступать тебе ворота из-за этого не станет.
— Сначала общие враги, потом соседи по очереди?
— Именно. Тридцать три замка на всех, а желающих куда больше. Теперь к десятому этажу подходит огромная армия мертвецов, способная смести любую преграду. Пока она идёт, светлым выгодно держаться вместе. Для этого они скупают бойцов с мечами. Некроманта хотят разбить внизу, пока его костяки ещё далеко от ворот. А потом снова возьмутся друг за друга.
Вот, значит, что мне требовалось: собственный замок.
Мастерская кормила и прятала меня уже полгода, а стены её раздвигались только по уровню. Трофеи армии лежали в шатрах на девятом этаже, потому что в мастерскую они уже не влезали. Привязанная к скале матерь-нежить размером с квартал ушла вместе с ней, потому что держать её было негде. А тут тридцать три замка с воротами и очередь из гильдий всех рас. Против мертвецов они пока дружили, зато за сами замки собирались драться друг с другом. Мне такое единство подходило.
— Так что? Жалованье выдадут вперёд, оружием обеспечат, а договор закрепит Система, — выжидающе подняв кружку, Порог продолжил: — Сегодня ты показал, чего стоишь, поэтому я хочу видеть тебя в первой линии.
Я уточнил условия контракта.
— Придётся беречь нанимателя и союзников, а также оставаться в отряде до конца кампании.
Вот и всё. Ради шутки я бы даже согласился, однако системный контракт шуток не понимал. Пункт «не вредить союзникам» в моём случае защищал тех, кто идёт убивать моих людей, а системные клятвы кусались с любой стороны.
— Я откажусь, потому что здесь хватает занятий получше девятого этажа, — сказал я.
Порог поинтересовался, имел ли я в виду заработок в три миллиона за вечер.
— Я говорю о занятиях, ради которых не требуется подписываться кровью и беречь моих будущих противников.
Не уговаривая меня, он допил кружку, стукнул ею по столу и поднялся.
— Дружище, если передумаешь, я останусь в буферной зоне ещё на две недели. Дед знает, где стоит отряд.
Я пообещал спросить у него при необходимости.
Проводив его взглядом, остался сидеть над недопитым пивом. Четверо у стойки всё ещё выкрикивали моё прозвище, хозяин уже не просил их замолчать.
Повесить знамя «Сковородки» на воротах собственного замка. А что, отличная идея! Судя по рассказу Порога, тёмных до сих пор встречали оружием ещё на подступах. Значит, стоило попробовать зайти иначе.
Никто из них не догадался подойти с печатью зарегистрированной гильдии, имея вдобавок пентхаус в элитном квартале и сотое место на арене.
Допив, я бросил хозяину монету за посуду, которую никто так и не разбил.
В это же время, где-то в другом месте в Лабиринте
Подвал под лавкой красильщика в ремесленном квартале не проветривали десять лет, поэтому кирпич пропитался кислотой. Зрячее зеркало показывало, как големы ровняют опустевшую арену Серебряной башни.
Одиннадцать человек сидели за столом в капюшонах, а двенадцатый стоял у зеркала со списком.
— Покажите запись ещё раз, — приказал он.
Мигнув, зеркало показало запись сегодняшнего боя. Порог коснулся песка, атаковал с копьём, получил чёрным клинком по руке, и оранжевый кирпич ударил в порез. Собравшиеся смотрели это уже третий раз, не прося остановить.