Страница 6 из 78
— После «Чёрной Розы» это выглядит просто вульгарно!
Мужчина в бархатном воротнике страдальчески простонал и вцепился в программку так, что та смялась. Дама с веером брезгливо прищурилась, но обмахиваться перестала, не отрывая взгляда от сцены.
Селена фыркнула, прикрыв рот ладонью.
— После такой трагедии — канкан? Серьёзно? — она покосилась на меня. — И тебе это нравится?
— Конечно, — я скрестил руки на груди. — Песня бодрая, девушки танцуют, и пока никто не умирает. Идеальное искусство.
Я начал ритмично отбивать такт носком ботинка. Деревянный пол под креслом тихо, но настойчиво постукивал. Через несколько секунд Селена мягко положила тёплую ладонь мне на колено, останавливая движение.
— Вся ложа чувствует, — укоризненно прошептала она.
— Пусть тоже чувствуют ритм.
Она покачала головой и убрала руку, но улыбку, скользнувшую по губам, скрыть не успела.
На сцену вышли мужчины в мундирах. Девушки отобрали у них фуражки и заставили танцевать. Один солдат держал серьёзное лицо, пока певица крутила перед ним подвязкой. Вот уже лучше: всё ясно без программки.
Я снова застучал ногой, уже тише.
Завсегдатаи недовольно косились на меня. Они морщились всё сильнее, а мне становилось веселее.
Финальная песня закончилась общим танцем. Девушки замерли у края сцены, оркестр взял последнюю ноту, и занавес закрылся.
Я хлопал первым.
Дама увидела мою улыбку и постучала закрытым веером по ладони.
Будь моя воля, весь вечер шёл бы канкан.
Занавес открылся снова, и на сцену вышли артисты обеих частей. Сначала девушки из оперетты, потом мужчины в лосинах, хор и музыканты. Зал поднялся.
Главный солист появился последним. Без громоздкого седого парика и накладной бороды он выглядел лет на двадцать моложе своего сценического старика и оказался самым низким среди солистов. Маленький худой чиновник из Палаты регистрации глубоко раскланялся, пружинисто шагнул к краю сцены и рявкнул мощным басом:
— Благодарю!
В ложе жалобно звякнули бокалы.
Так вот чей это голос.
Этот человек сидел на толстой подушке, дотошно оформлял мою гильдию и сам же всучил билеты со скидкой. А про вечерние смерти в лосинах тактично умолчал.
Зрители потянулись к сцене с цветами. Хальвар уже шёл по проходу, неся свои белые бутоны на вытянутой руке, как копьё. Мирена грациозно шла рядом, подозрительно поглядывая на его карманы — видимо, проверяла, не припрятал ли он там ещё один рог.
Я решительно поднял горшок.
Селена предостерегающе коснулась моего локтя.
— Ты серьёзно понесёшь ему куст? — она скептически изогнула бровь.
— Я тащил его через полквартала, — невозмутимо отозвался я. — Пусть постоит на сцене.
Мы спустились вслед за остальными. По пути завсегдатаи из ложи многозначительно переглядывались, провожая нас спинами.
У сцены служитель привычно принимал букеты и передавал их артистам. Перед моим увесистым горшком он завис с растерянно протянутыми руками, но чиновник узнал меня и сам подошёл к краю, расплываясь в широкой улыбке.
— Господин Геральт! Рад, что вы воспользовались билетами.
— Хорошие места. Спасибо, — я кивнул.
Я протянул ему куст.
Тяжёлый горшок резко потянул его руку вниз, и чиновник торопливо перехватил его второй рукой, крякнув от неожиданности.
— Вы принесли целый куст? — он округлил глаза, разглядывая плотные зелёные листья.
— Этот хотя бы через два дня не завянет, — резонно заметил я.
Чиновник рассмеялся так густо и громко, что несколько актёров на сцене удивлённо обернулись. Он бережно поставил горшок у ног, крепко пожал мне руку обеими ладонями и снова поблагодарил за визит.
Завсегдатаи в ложе ошарашенно замолчали. Мужчина в бархатном воротнике вытянул шею, не веря своим глазам, а дама так и застыла с полузакрытым веером.
Но тишина продержалась недолго.
БАХ!
Массивные дубовые двери зала с грохотом распахнулись, ударившись о стены.
— Вон он! — истошно завопил кто-то.
Внутрь ворвалась галдящая толпа журналистов. Впереди, расталкивая зрителей локтями, бежали двое с мерцающими записывающими кристаллами. За ними плотно теснились репортёры с блокнотами наперевес и магическими переговорными трубками. Они пронеслись по проходу, едва не снеся с ног опешившего служителя, грубо обогнули людей с букетами и рванули прямо к сцене.
Артисты приосанились, повернулись к дверям и профессионально заулыбались. Главный солист торопливо поправил воротник рубашки, готовясь к славе.
Журналисты пробежали мимо него, даже не сбавив шаг.
Через несколько секунд меня окружили плотным кольцом со всех сторон. В лицо ударили вспышки света от кристаллов.
— Господин Кирпич, кто вы на самом деле⁈ — выкрикнул юноша, суя мне под нос трубку.
— Откуда вы прибыли в Буферную зону №777⁈
— Как вам удалось за одно утро провести тринадцать боёв на Арене в режиме «Безумие»⁈ — перекрывая остальных, заорала девушка с блокнотом.
Я тяжело вздохнул. Только интервью мне для полного счастья не хватало…