Страница 57 из 78
Глава 15
— Ра-бо-тать, — повторил зомби из первого ряда, и вся бригада качнулась в мою сторону.
Внизу визжало точило, и Дундук на весь цех объявлял о пятикратной норме. Наверху десять мертвецов в фартуках, кронпринц с мозолями и эльф с костяной белкой на плече не сводили с меня глаз желая напитка. Леонард, пожалуй, и собственное наследство встретил бы спокойнее.
Проще всего было сказать «нет», закрыть дверь и вернуться к шкафу с реагентами. Вот только завтра эти десятеро встанут к точилам и будут работать по всем правилам обиженных работников: медленно и строго по инструкции.
А у меня на руках висел заказ «Светлого пути» на шесть тысяч клинков и десять миллионов заточек для Торговой гильдии.
— Значит так, — сказал я. — Пойло получат все.
Счётчик поднял табличку со своим именем и потряс ею над головой. Кто-то в задних рядах замычал заранее, примериваясь.
— По норме и по расписанию, — закончил я. — Состав держит десять минут, сколько его ни выпей, так что стакан идёт в кувшин с водой, а работник получает глоток каждые десять минут. Разливает Счётчик, раз уж он с табличкой ходит. Он же ведёт счёт. Кто последует примеру Дундука и хлебнёт из кувшина, тот следующую неделю точит руками и смотрит, как пьют другие.
Счётчик опустил табличку и уставился на кувшин с таким лицом, какое бывает у человека, которому вручили ключи от винного погреба и запретили дышать.
— А мне? — выговорил он.
— Тебе двойная порция в конце смены. Если ни разу не собьёшься со счёта.
Он подумал, поднял табличку и провёл на ней первую палочку. Считать он начал прямо сейчас, на всякий случай.
Бригада переглянулась, но напирать перестала. Значит, порядок их устроил.
— А если норму перевыполнить? — спросил Леонард.
Кронпринц стоял на площадке, скрестив руки, и изображал проверяющего. Весь образ портила серая пыль на рубахе.
— Тогда получишь второй стакан.
— И день без Дундука.
— Не наглей.
— Я торгуюсь, — невозмутимо ответил он. — Меня этому учили с шести лет.
— А меня учили не платить дважды за одну работу. Кто тебя учил, я не помню, но получилось у него плохо.
Лианор протиснулся вперёд и подставил ладонь под самый край стола. Костяная белка перепрыгнула ему на запястье и вытянула морду к стакану.
— Ей тоже можно?
— У неё желудка нет.
— Она обидится.
Я плеснул белке в жестяную крышку от банки. Белка сунула морду в пузырьки, глотнула, и кордий с шипением протёк сквозь рёбра прямо на доски пола. Скелет замер, дёрнул хвостом и разинул челюсти, собираясь то ли рявкнуть, то ли зареветь. Наружу вышел сухой щелчок.
— Работает, — заключил Лианор с гордостью изобретателя.
— Убери её со стола и вытри пол.
Дальше мы взялись за работу. Счётчик таскал снизу кувшины, Сиси подавала мне соль и сахар, я менял кристаллы в выемке и загружал приёмники, а стол перегонял кордий в шипучую дрянь. Кувшина хватало на две порции концентрата. Расход выходил дрянной. Тринадцать работников, глоток каждые десять минут, двенадцать часов смены. Плюс щепотка эльфийской соли на каждый кувшин, а склянка у меня была одна, и продавец с рынка у баобаба насыпал её явно не для промышленных целей.
До конца недели я вычерпаю всё, что купил на рынке, а потом ещё половину кордия в буферной зоне. Причём считать надо было с запасом. Дундук третий день просил вторую смену, а Патрик мог прислать хоть сотню рук.
Первую партию бригада уносила бережно, прижимая стаканы к фартукам. Потом внизу хлопнула дверь цеха.
Через минуту десять мертвецов дружно показали, что умеют радоваться.
— МУ-У-У-У-У!
Пол дрогнул. В шкафу подпрыгнули склянки, и «Осколок нижнего льда» съехал к самому краю полки. Из жилой части донёсся грохот падающей полки, а с потолка галереи посыпалась мелкая труха.
Сиси стояла посреди лаборатории, зажав уши, и поджала губы.
— Я слышу, — сказал я.
— Ты не слышишь. Ты стоишь этажом выше. — Она убрала руки и прислушалась к тому, что творилось внизу. — Они будут так делать каждый раз?
— Судя по всему, каждые десять минут.
— Тогда либо они пьют за закрытой дверью цеха, либо я переезжаю к Древу.
Пришлось согласиться. Правило вышло короткое: реветь можно только внизу, дверь на запоре, наверху никто не мычит даже шёпотом. Сиси добавила от себя, что застанет кого-нибудь с кувшином на кухне, и этот кто-то отправится в ледник знакомиться с макаронами.
Мертвецы отнеслись к запрету спокойно. Им хватало и того, что реветь вообще разрешили.
Через полчаса я спустился в цех. Там уже творился производственный дурдом.
Четыре станка и ручное точило Леонарда работали одновременно. Заготовки летели по жёлобу с такой скоростью, что подавальщик еле успевал подкладывать новые, а готовые клинки звенели о край лотка почти без пауз. Дундук стоял в центре с грифельной доской и ставил палочки так часто, что мел крошился под пальцами. Руки успевали, а станки уже работали на пределе. Бригадир сообразил это раньше меня: оставил по одному у линий, а остальных развёл между подачей заготовок и переноской готовых клинков. Лианор сидел на ящике и считал вслух, сбиваясь.
Счётчик стоял у бочки с водой посреди прохода, держал мерный колпачок на вытянутой руке и не двигался с места. Работники подбегали к нему сами, а он ставил палочку на табличке и даже не оборачивался на рёв за спиной. Сиси заглядывала раз в час, пересчитывала палочки и уходила обратно на кухню.
За спиной грохнул ящик, и один из мертвецов поехал вместе с заготовками по проходу. Ускорение штука хорошая, а тормоза к нему Система не приложила.
Я открыл сводку цеха.
Норма смены: превышение в 5,1 раза.
Опыт мастерской: +2 400 ОМ.
Вот теперь разговор пошёл предметный. Клинок под сотню заточек забирал у работника час, а теперь двенадцать минут. Четыре станка и двенадцать часов смены давали три сотни клинков в день вместо шести десятков. Шесть тысяч штук «Светлого пути» укладывались в двадцать дней вместо ста. Заказ Торговой гильдии тоже стал подъёмным, хотя при нынешнем темпе на него всё равно уходил год. Значит, цех придётся растить.
Зелёные шли потоком. Тысяча синих ждала в углу цеха отдельным штабелем: до них навык пока не дорос, и три месяца срока в договоре впервые меня радовали.
Смешно вышло. Легендарный навык, карманное измерение, армия нежити на девятом этаже, а работа мастерской теперь зависела от напитка, который в тавернах разливают по медяку за кружку.