Страница 47 из 78
Глава 13
Коридор вывел меня в зал, где путь охраняли пять элитных мимиков-носильщиков пятьдесят первого уровня. Каждый вырос размером со слона и обзавёлся железными обручами, а языки служили им чем-то средним между погрузочным краном и кислотным орудием. Именно эта пятёрка таскала в глубину горы тела искателей вместе с добычей.
Носильщики встретили меня залпом монет. Кругляши рикошетили от стен и прожигали камень, но против «Шага» и «Слабого места» такая охрана продержалась недолго. Я использовал одного сундука как укрытие от другого, вскрыл красные линии под днищами и за несколько минут уменьшил семейство на двоих.
Трое оставшихся решили, что по отдельности им не везёт, поэтому сцепились лапами, стянули корпуса обручами и срослись в кадавра пятьдесят седьмого уровня. Получился трёхпастный сундук на частоколе лап. Он кусался, плевался кислотой, таранил корпусом и мешал сам себе.
С кадавром пришлось повозиться дольше. Я скормил средней пасти защищённую левую руку, встроил в ладонь кирпич затыкая прожорливую глотку. «Слабое место» показало швы, фантомные ятаганы разрубили перемычки, а Эгида помогла разделить семейное имущество.
Через минуту кадавр снова превратился в три сундука, только уже мёртвых. Я собрал системные коробки и нашёл за ними спуск. Рельсы уходили вниз, а между ними тянулась борозда от груза. По засохшей слизи на краях было понятно, что носильщики пользовались дорогой часто.
Мама растила детей хозяйственными. Жаль, долговечности им не хватило.
Я двинулся дальше.
Голос раздался, когда рельсы закончились.
— Ты убил моих детей.
Голос прокатился по стенам, и лазурные прожилки осветили полость подо мной. Спуск обрывался у площадки над золотыми холмами. Среди них торчали повозки, сундуки и оружейные стойки. Добычи хватило бы нескольким гильдиям.
Я уже высматривал главный сундук среди золотых холмов, когда на дальней стене проступило лицо.
Трещины сложились в рот, над ним открылись два красных глаза. Золотые холмы оседали в такт дыханию.
— Последних пятерых я оставил наверху. Теперь они занимают меньше места.
Стена загудела.
— Ты станешь пищей. Твои кости сделают моих новых детей крепче, а сила достанется им целиком.
— С костями ничего не выйдет. У меня на них производственный план.
Я сошёл с площадки. Сапог утонул в золоте по щиколотку. Монеты оказались настоящими на ощупь, но проверять каждую Системой я не собирался. После прошлого зала семейный капитал доверия закончился.
Лицо следило за мной.
— Отсюда никто не выходил.
— Девять человек добрались до буферной зоны.
— Я выплюнула их, чтобы они привели новых.
Вот оно что. Выжившие считали, что прорвались сами, а гора просто запустила акцию. Бесплатная карта, страшные рассказы и обещание сокровищ работали лучше городского зазывалы. Я тоже явился без приглашения.
— Значит, новых привели. Куда дальше?
Золотые холмы дрогнули.
— Ты уже пришёл.
Каменная площадка за моей спиной поднялась и закрыла проход. Рельсы согнулись, втянулись в стену и пропали. Пол под ногами качнулся. Монеты покатились к центру, увлекая за собой сундуки и стойки.
— Ты сам вошёл в мой желудок.
Лицо на стене растянуло рот.
Я замер и оглядел полость. Лазурные прожилки вспыхивали в такт её голосу, а золотые холмы поднимались вместе с полом. Тёплый воздух, который выходил из глубины короткими толчками, оказался дыханием.
Вот оно как. Матерью была сама гора.
Я-то ожидал найти в глубине огромного сундука. Ага, нашёл. Теперь я стоял внутри врага размером с гору и понятия не имел, где у неё сердце. Даже «Слабое место» не могло показать цель на другом конце этой туши.
Хм. Сундук размером с дом я ещё представлял. Но тут уже требовалась карта местности.
— Снаружи гора, внутри говорящая пещера. Или желудок… Ладно, пора заняться делом.
Я призвал ауру.
Фантомные клинки разошлись вокруг меня, вспахав золото. Один зацепил холм, и блеск на нём лопнул. Вместо монет из разреза хлынула зелёная жидкость. Иллюзия поползла дальше. Золотые насыпи превращались в слизь, а оружейные стойки теряли форму.
Под ними показались кости.
Сотни скелетов лежали среди доспехов и оружия. От повозок остались рамы, вросшие в плоть, а золотые монеты превращались в жёлтые пузыри.
Гора собирала всё, что приносили носильщики. Искателей переваривала, металл оставляла, а потом прикрывала свалку иллюзией. Хозяйственный подход. Даже посуду мыть не надо, потому что посуда сама растворяется.
Внезапно в мою сторону ударил гейзер из-под груды шлемов.
Я ушёл «Шагом» и оказался на выступе. Поток кислоты пробил облако, залил стену и снял с неё слой породы. Следом открылись ещё два отверстия. Струи пересекли полость, не оставляя прямой дороги к лицу.
Я прыгнул на Эгиду. Щит вырос под ногами и поднял меня над слизью.
— Полежи спокойно, — прогудела Матерь. — Я растворю тебя быстро.
— От твоих детей я уже слышал обещания насчёт еды. Семейные разговоры у вас короткие.
Струя ударила сбоку. Я сместился на пять метров, пропустив её под щитом, но сверху обрушился дождь из кислых капель. Живая Сталь сомкнулась на голове. Капли зашипели на доспехе и оставили матовые точки.
Лицо исчезло. Вся дальняя стена пошла складками и сжалась. Из неё выдвинулся каменный язык, широкий и плоский. Он рванул к Эгиде.
Я спрыгнул за миг до удара и перенёсся на язык. За спиной каменная лопата сбила Эгиду к жиже. Фантомные клинки вошли в камень, прорезав борозды. Под коркой открылась зелёная плоть.
Гора взревела.
Я ударил «Жалом Сборщика» по красной линии, которую показало «Слабое место». Клинок вошёл глубоко, однако язык дёрнулся и впечатал меня в потолок.
Живая Сталь приняла удар. Воздух вышибло из лёгких, а перед глазами мелькнула шкала здоровья. Я оттолкнулся ногами, выдернул клинок и «Шагом» вернулся на Эгиду.
Рана на языке затянулась. Каменная корка сомкнулась, слизь залила разрез, и через несколько секунд от удара осталась царапина.
Я задержал Эгиду у стены и откашлялся.
— Кха. Неплохо.
Один точный удар оставил Матери царапину, а следующий заход снова подставит меня под язык.
Я попытался открыть вход в Пространственную мастерскую. Серый разрез возник передо мной, дрогнул и схлопнулся. Вторая попытка закончилась тем же.
Вот зараза. Эта туша умудрилась захлопнуть даже пространство.