Страница 22 из 78
Нас встретили в саду за домом. Ираида поднялась с подушки навстречу мне. Серебряные волосы она собрала лентой, а на рукаве закрепила чёрный знак траура. Артур сидел рядом и перебирал бумаги с печатями. От прежнего беззаботного юнца осталось только чистое лицо. Под глазами залегли тени, пальцы были испачканы чернилами, а рядом лежал меч, до которого он мог дотянуться одним движением. Юлиана сортировала пузырьки в дорожном футляре и спорила со слугой о цене лечебных трав.
За время нашей разлуки они научились держать оружие рядом с бухгалтерией. Лабиринт воспитывал быстро и брал за уроки кровью.
Ираида замерла в двух шагах, скрестив руки на груди, и с лёгким прищуром окинула взглядом мою фальшивую эльфийскую физиономию.
— Геральт? — в её мелодичном голосе проскользнули настороженные нотки.
— Неужели у вас такой богатый выбор знакомых людей, которые заявляются с эльфийскими ушами и вашим фамильным амулетом наперевес? — я насмешливо вскинул бровь.
Тонкие губы Ираиды дрогнули в едва заметной усмешке:
— Был один. Ворвался однажды в лагерь гоблинов, нагло командовал мертвецами и вымогал у моего брата страшную клятву на священном кактусе.
— Исключительно душевный человек, — хмыкнул я. — Надёжный, как швейцарский гном.
Швейцарский гном? Откуда я это знаю? Да хрен его знает…
Артур отложил исписанный пергамент, поднялся с шелковой подушки и молча протянул ладонь. Пальцы у него были в свежих чернильных кляксах, но хватка при рукопожатии оказалась по-настоящему сухой и цепкой — мажор заметно заматерел.
— До нас уже долетали смутные слухи о грозном некроманте, — негромко произнёс он, глядя мне прямо в глаза. — Теперь я хотя бы понимаю, почему они каждый раз такие противоречивые.
— Я тоже, — я пожал плечами. — Никому из выживших не хочется признаваться Совету, что их отборный авангард обратил в бегство наглый парень в шортах.
Юлиана мягко положила ладонь на плечо подруги, смерила меня приветливым взглядом и выразительно указала подбородком на свободные подушки:
— Садитесь уже, пока травяной сбор окончательно не остыл. Иначе Ираида заставит слуг заваривать всё по третьему кругу.
На низком столике из полированного корня красовались резные чаши с листьями, соцветиями и тонкими срезами пахучих кореньев. Посередине покоилось широкое блюдо с изумрудными шариками в золотистой пыльце, а рядом… стояла тарелка, зелень на которой медленно и лениво шевелилась. Я наклонился ближе и с искренним подозрением уставился на то, как сочный салатный лист прямо на глазах отращивает новый стебель.
— Вы как вообще до сих пор с голоду не передохли? — я выразительно покосился на побеги.
Ираида опустилась на подушку напротив, плавно расправив подол траурного платья:
— Сначала попробуйте, а ядом будете брызгать потом.
Я двумя пальцами подцепил зеленый шарик и откусил половину. Тонкая оболочка с сухим треском лопнула на зубах, рот мгновенно обожгло тягучим горячим сыром с ядреным пряным букетом. По жилам пробежала приятная теплая волна, дорожная ломота в плечах испарилась, а мана в источнике заструилась заметно быстрее.
Перед глазами вспыхнули строки:
Вы попробовали «Сердце весенней рощи»!
Восстановление сил и маны увеличено на 10% в течение одного часа.
Польза была неоспоримой. Но на тарелке по-прежнему лежало нечто, что приличная коза пожевала бы, сплюнула и вернула повару на доработку.
— Ну? — Ираида с победным прищуром склонила голову набок, ожидая капитуляции.
Я неторопливо прожевал сыр, стряхнул пыльцу с пальцев и невозмутимо парировал:
— Эффект признаю, рабочий. Но выглядеть отборным сеном ваше блюдо от этого не перестало.
Сиси уже зависла над столом и диктовала Элирии названия приправ. Та записывала их на листе. Вот так и начиналось культурное сближение народов: один ел клумбу, второй воровал рецепты.
Разговор мог бы остаться лёгким и непринуждённым, если бы Артур не убрал бумаги в футляр. Под верхним листом мелькнуло плотное уведомление с оттиском белой сургучной печати. Ираида заметила направление моего взгляда и медленно, с неслышным стуком опустила чашку на деревянную подставку.
— Отец умер три недели назад, — негромко произнесла она, глядя в глубь сада. Тонкие пальцы до побелевших костяшек сжали складку траурного платья.
Шутка, уже готовая сорваться с языка, застряла в горле.
— Соболезную.
С Максимилианом фон Штруделем мы так и не успели встретиться.
— Его сердце не выдержало последствий старой раны, — Ираида глубоко вздохнула, возвращая голосу холодное самообладание. — По завещанию дом должна возглавить я.
— Но чиновничья комиссия Совета намертво заморозила признание наследства, — с горечью бросил Артур, нервно постукивая костяшками пальцев по столу. — «Светлый путь» под ковром продавил проверку нашей благонадёжности.
Я перевёл тяжелый взгляд на белую печать:
— При чём здесь вообще боевая гильдия?
— Они плотно держат ключевые места в комиссиях Совета и проталкивают то, что выгодно высшим аристократическим домам, — сухо пояснила Ираида. — А формальный повод им дали вы. Точнее, наш старый родовой долг безымянному человеческому искателю и фамильный амулет, который до сих пор гуляет по Лабиринту в чужих руках.
— Помощь по официальному системному договору, — напомнил я, постучав ногтем по серебряному диску.
— В Совете это никого не волнует. Им просто нужен был удобный повод, и они вцепились в него зубами.
Артур с глухим шорохом придвинул ко мне пергамент. Текст занимал две плотные страницы канцелярской вязи, но суть укладывалась в одну строчку: род Штрудель методично и вежливо душили их же собственными законами.
Сразу после смерти барона «Светлый путь» в одностороннем порядке расторг договор покровительства. Семья лишилась доступа к защищённым караванным маршрутам, арендным складам и боевому сопровождению между этажами. А пока признание Ираиды висело в воздухе, Артур оставался лишь временным управляющим без права заключать крупные сделки и союзы от имени рода.
— Другая крупная гильдия милостиво согласилась взять нас под крыло, — Артур скрипнул зубами так, что на скулах заходили желваки. — Всего лишь за две трети чистого дохода со всех родовых врат и полную передачу им главного перевалочного склада.
— Невероятно щедрые господа, — протянул я.