Беглянки

— А почему голову покрывают только женщины? — недоумевая, шепотом спросила девушка.

— Кто этих повернутых разберет? У них все наизнанку: они верят, что жизнь создал Бог, а не Божиня.

— Что-о-о?!

— Тш, на нас уже оглядываются. Оделась? Хорошо, встаем в крайний ряд, делай вид, что внимаешь пастору, и не вникай в тот бред, который он несет. И ни в коем случае не задавай вопросы!

Слегка растерянная Ветта кивнула, спутницы присоединились к небольшой группе верующих. Поскольку в помещении было темно и все женщины стояли в юбках с платками на головах, определить, где беглянки со стороны было непросто. Тунрида поставила рюкзак на пол и приняла до смешного благочестивый вид. Впрочем, оглянувшись по сторонам, Ветта поняла, что на лицах остальных людей в зале застыло похожее выражение. Все как один они внимательно слушали мужчину, стоящего на возвышении.

— Все мы знаем: истинное зло свободно бродит по нашим землям.

Ветта, вспомнив Розу, мысленно согласилась.

Тем временем проповедник все больше распалялся:

— Эти мерзкие, богопротивные создания не должны марать землю своим дыханием! Куда смотрит король? Почему он до сих пор не приказал уничтожить сию мерзость?! Он и его сановники просто куплены отродьем Падшей — Магами! Маги не хотят, чтобы их чуждый миру, противоестественный плод — чудовищные полукровки — пострадали!

Верующие одобрительно закивали, кто-то даже выкрикнул: «Правильно, куплены с потрохами!», а рядом с Веттой одна дама так энергично кивнула, что её платок съехал набок, но она даже не заметила — слишком была увлечена праведным гневом.

Ветта с ужасом оглядывала толпу. Эти люди всерьёз считали полукровок исчадием ада? В её голове это никак не укладывалось. Как же… Рид спокойно слушала пастора, ее не смутила реакция толпы. Когда их взгляды встретились, полукровка лишь чуть пожала плечами — мол, дураков во все времена хватало, и не стоит тратить на них свои нервы.

Тем временем пастор уже не говорил — он почти кричал, размахивая руками так, что его мантия хлопала, как крылья разъярённой вороны:

— Их отродье от распутных женщин свободно ходит, где только пожелает. Они совокупляются со всякой нечистью и крадут наших детей.

— Верно!

— Смерть полукровкам!

— Они мерзость, нелюди!

— Как точно заметил брат Ян, полукровки — нелюди. За их личиной прячется особый вид нечисти, они должны быть стерты с лица земли. Смерть полукровкам!

И зал взорвался единым рёвом:

— Смерть! Смерть! Смерть!

Ветта делала вид, что тоже кричит с остальными.

Наконец пастор призвал к тишине.

— Дети мои, довольно говорить об этих тварях, — произнёс он уже спокойнее, но с такой интонацией, словно «довольно» означало лишь «переходим к следующему пункту программы». — Придёт день, и Отец наш небесный покарает их. А пока давайте обсудим другую напасть, а именно — нравы женщин. Жены совсем забыли о послушании мужьям!

Паства одобрительно забурчала, даже женщины, которых было большинство среди прихожан.

«Они ненормальные, — пронеслось в голове у Ветты, — Рид не шутила, — психи, натуральные психи!».

Девушке надоело слушать полоумного оратора; пытаясь отвлечься она принялась разглядывать стены. Много пространства занимали иконы — и, что уже почти не удивляло, на всех без исключения были изображены исключительно мужчины. Куда интереснее оказались объявления, висевшие около входной двери. Ветта лишь сейчас их заметила.

«Свечи, приобретенные не в нашей церкви, не ставить!»

«Освятить одежду — 5 серебряков. Освятить посуду (до 5 предметов) — 4 серебряка. Освятить икону, приобретенную не в нашей церкви, — 10 серебряков».

А следом шёл целый список икон, которые можно было приобрести прямо здесь. Два десятка наименований, и цены… Ветта присвистнула про себя. Самая дешевая икона стоила двадцать серебряков. Откуда у бедных горожан такие деньги?

Здесь же висело объявление, что крестить детей члены паствы церкви Святого Мужа могли только в данной церкви. Причем стоила эта процедура как годовой доход среднего крестьянина!

Ниже объявлений стояли шкатулки для пожертвований: «На нужды церкви», «На нужды пастора». Еще загадочное «На нужды веры» и «На нужды Отца».

В церкви Святого Отца было много нуждающихся.

Невольно Ветта прислушалась к тому, что вещал пастор о падении нравов женщин.

— …Не говоря уже про их внешний вид: они стали носить штаны, будто они мужчины!

Хмурая тетка, стоящая рядом с Рид, бросила ядовитый взгляд в сторону девушек. Судя по всему, она заметила, что незнакомки пришли в церковь в штанах.

— Они смотрят незнакомым мужчинам прямо в глаза, вместо того чтобы смотреть себе под ноги, как полагается женщине. Они даже говорят с незнакомцами!

Со стороны Тунриды послышался сдавленный смешок; очевидно, последний аргумент особенно ее впечатлил.

Но пастор и не думал закругляться. Он набрал побольше воздуха и выдал с такой торжественностью, будто открывал великую тайну мироздания:

— Женщины стали забывать, что Отец создал их в помощь мужчине! Они — инструмент его воли, костыль для мужей!

Судя по булькающим звукам, у Тунриды началась истерика.

— Вспомните, вначале Отец сотворил мужчину, затем из его кости он сотворил женщину...

— Извините, пастор, а из какой именно кости? — вот что Ветта умела, так это делать вид невинной простушки. Просто Зарину это раздражало, поэтому графиня довела этот навык до совершенства.

Пастор явно растерялся:

— Что ты имеешь в виду, дочь моя?

— Вы сказали, что женщину создали из кости мужчины, мне просто интересно, из какой именно. Может, это была берцовая кость, учитывая, что женщина — это костыль?

Собравшиеся в церкви разом задумались: все вроде бы звучало логично, однако из ноги — это как-то… неприлично!

— История умалчивает, из какой кости. Думаю имеется в виду кость вообще.

— Может, имелся в виду череп? — предложил мужчина из первого ряда.

— Да не, что ты мелешь, какой череп? Это явно была рука, есть же выражение «правая рука».

— Не-не, рука не то — это был позвоночник! Без него никак!

— Рука!

— Позвоночник!!!

— Нет, череп!

— Рука!

Среди паствы началось бурное обсуждение горячей темы, причем женщины, которые должны были «молча слушать мужей», кричали громче них. Особенно отличилась сухонькая старушка в нелепом оранжево-розовом чепце, кричащая: «Это был крестец! Крестец!!!».