Беглянки

Ветта не могла не признать, что в словах полукровки есть смысл. Конечно, Зарина догадается, что Ветта отправилась к тете. Она наверняка рассказала шерифу о Виоле. До сих пор на них нападала лишь нежить. Теперь, когда они вышли из Большого леса, снова появился риск столкнуться с людьми шерифа.

Поев, Рид опять провалилась в сон. Погасив костер, Ветта легла рядом с полукровкой. Утро вечера мудренее (хоть сейчас и день). Как же хочется спать...

— Подъем! Сколько ты еще собираешься дрыхнуть? Вставай, засоня, нам пора искать, кому толкнуть твои рубины.

Ветта с трудом разлепила веки. Рядом с ней стояла Рид. Живая и… здоровая?

— Ты… ты…

— Знаю, чертовски хороша, — самодовольно кивнула Рид.

— Ты здорова? Уже?!

На лице у Рид играл нежный румянец. О нападении вампирши говорила лишь порванная одежда: ни шрамов, ни малейших следов от ран. Словно их и не было. Это было чудо. Настоящая магия полукровок.

— Я же тебе говорила, что так будет, — пожала плечами Рид. — А теперь вставай, нам и правда пора.

Умывшись и кое-как причесавшись, спутницы приготовились к спуску в город. Ветта нет-нет да бросала взгляд на бодро шагавшую рядом полукровку.

— А если рана будет, скажем, огнестрельная? Ты тоже так быстро оправишься?

— Ну, надо будет вынуть пулю, а там зависит от того, что прострелили.

— Например?

— Если плечо — то это ерунда, заживет через пару часов. Если попадут во внутренние органы, то зависит от степени сложности ранения. Скажем так, печень, желудок, даже часть легкого я смогу восстановить, но если попадут в сердце — то это смерть, как для всех нормальных людей.

— И в голову?

— Разумеется, повреждение мозга также смертельно, — кивнула Рид.

— Почему ты мне раньше не сказала, что ты такая... живучая?

— Я говорила, не помнишь? Когда мы говорили о возможном нападении наемников. Легче сказать, чем сделать.

— И как я сразу не поняла, что это о твоей магической живучести? — закатила глаза графиня.

— Да ладно. Как там наш маленький герой? Синька вовремя отвлек эту стерву.

— Да-а. Он спит в куртке. Перепрятать в рюкзак? Как бы он опять не вылез в самый неподходящий момент.

— По мне так момент был самый что ни на есть подходящий, — рассмеялась полукровка, вспомнив ужас на лице Марго, когда Синька выпрыгнул из рюкзака.

— Тебе лишь бы над людьми посмеяться!

— А то, — ничуть не смутилась Тунрида.

До города было всего ничего. Спутницы уже видели главные ворота, гостеприимно распахнутые с утра. Около них стояли телеги: похоже, какой-то крестьянин привез часть урожая для продажи. Стражники увлеченно пересчитывали проездную пошлину, что было только на руку спутницам.

Хоть девушки и умылись, но битва с Розой, да и долгий путь по лесу все же сказались на одежде. У Рид куртка была порвана в лоскуты, а у Ветты — потерян рукав (к сожалению, все иголки и нитки пропали с рюкзаком полукровки в овраге). Теперь девушки смотрелись не лучше попрошаек.

— На нас все смотрят, — Ветта безуспешно пыталась разгладить складки на куртке. Ей почудилось, что все местные жители как-то замолкают при их приближении или таращатся им вслед.

— Тебе кажется, — отмахнулась Рид. — Да и даже если и смотрят, то что? Городок маленький, все новые лица вызывают интерес.

Но Ветту слова полукровки не успокоили. Обернувшись, девушка поймала взгляд торговки яблоками. Женщина о чём-то оживленно шептала покупательнице, то и дело поглядывая в сторону спутниц.

«Определённо что-то не так», — подумала Ветта, и внутри всё неприятно сжалось.

— Что за?! — Рид резко остановилась возле одного из домов.

На стене висел плакат «Они нарушили закон» с удивительно знакомыми лицами. Даже слишком знакомыми.

Ветта с трудом верила своим глазам. Это же они!

— Идем, — полукровка схватила спутницу за руку и резко потянула в сторону, прочь от плаката, от любопытных взглядов.

— Это же мы. Мы на плакате! Но почему?!

— Твой женишок постарался. Объявил нас в розыск, приписав кражу или разбой, или и то и другое.

Графиня резко остановилась.

— Что?! Ты хочешь сказать, что он объявил нас преступницами? Я — воровка? Я?! Графиня Адэлийская...

— Ой, а знать будто бы не ворует! — фыркнула Рид.

Ветта собиралась дать гневную отповедь Рид, рассказав о кодексе чести, соблюдавшемся в ее семье испокон веков. Но в этот самый момент полукровка шикнула на нее и затащила в переулок. Мимо пробежал стражник.

— Нам надо где-то укрыться, обдумать положение, — прошептала полукровка.

— Далеко до скупщика?

— Тот, которого я знаю, живет на другом краю города.

— Вот ведь гадство!

Тунрида не сдержала смешок.

— Я на тебя плохо влияю! — прошептала она.

Переулками девушки прошли ещё пару кварталов. Несколько раз им на глаза попадался уже знакомый плакат. Один висел криво, будто его клеили в спешке, другой — настолько выцветший, что Ветта на долю секунды понадеялась: «Может, нас уже и не ищут?» Но нет: даже сквозь подтеки дождя и пыль было ясно — это они.

— А портреты хорошие, — оценила Рид. — По крайней мере мой.

— Как ты можешь так спокойно об этом говорить? Как мы теперь перейдем границу? Мы же вне закона.

— Расслабься, что-нибудь сообразим. В крайнем случае можно обратиться за помощью к моему братцу.

— Осторожно, впереди стража.

Полукровка резко сдала назад. Куда же спрятаться? Неожиданно рядом раздался колокольный звон.

— Быстрее, скроемся здесь! — Рид остановилась около дверей, ведущих в потресканное каменное здание, стоящее особняком.

— Ты знаешь, что там?

— Это церковь правдоверов, слышала колокола? У них должна начаться проповедь.

— Что еще за правдоверы?

— Да так, секта психов. К счастью, у них мало последователей.

Патруль был уже совсем близко — слышно было, как сапоги гулко стучат по брусчатке. Деваться было некуда. Девушки скользнули внутрь и тихо прикрыли за собой дверь. Здесь было темно, у входа стоял малоприятный на вид короб, полный старых платков. Рядом с ним стоял такой же, но уже с чем-то похожим на длинные юбки. Рид схватила одну из них и принялась резво натягивать ее на себя.

— Надевай, сюда нельзя заходить в штанах. И платок на голову надень!

Ветта еще могла понять, чем верующим не понравились штаны на женщинах, но зачем покрывать голову, было неясно. Оглянувшись на стоящих впереди верующих, она заметила, что платки только на женщинах.