Страница 54 из 58
Он остановился, притянул меня к себе и поцеловал. Пожилая женщина обошла нас по самому краю дорожки; я поспешно отступила, пряча улыбку.
— Пойдем уже, — сказала я. — Рута скоро уйдет.
Рута выслушала меня без удивления.
— Я думала, вы раньше соберетесь, — сказала она. — Две двери через двор, а ходите друг к другу с сумками.
Я улыбнулась, но все равно волновалась, пока она доставала наш договор.
— Мастерскую я хочу оставить. Мне здесь удобно, и заказчицы уже знают, куда приходить.
— За нее отдельно будет восемь. Комнату освободите до следующего платежа, нынешнюю оплату пересчитывать не станем. Залог оставим за мастерскую, те же шесть. Подходит?
Я согласилась. До конца оплаченного срока оставалось достаточно времени, чтобы переехать. Мы записали новые условия и договорились, когда я верну ключ от комнаты.
Рута убрала бумаги.
— Только книги в один короб не складывайте. У меня при переезде дно вывалилось прямо на мостовую, до сих пор жалко один переплет.
Я поблагодарила ее и вышла во двор.
Гаррет ждал у своей двери. По моему лицу понял ответ раньше, чем я подошла, и шагнул мне навстречу.
На следующий день мы подписали договор на дом. В нем стояли оба наших имени. Заплатили за первый месяц и внесли залог: двенадцать серебряных с меня за все, двадцать четыре — с Гаррета.
Ключи получили через несколько дней, когда хозяйка уехала. До переезда успели дважды протопить печь и протереть полки. Я занесла первую связку книг, поставила в шкаф, но домой все равно пошла в комнату над мастерской: там оставались мои вещи и приготовленная наутро одежда.
Уже на лестнице достала новый ключ, покрутила в пальцах и осторожно убрала в кошелек.
Переезжали в свободный день.
Накануне я закончила все, что обещала заказчицам, и предупредила Сабину, когда вернусь к приему. Гаррет заказал повозку с двумя работниками для мебели.
Его широкую кровать и тумбу внесли наверх еще до обеда. На кухне поставили посуду, в общей комнате — кресло из его старых комнат. Мой сундук временно оставили возле лестницы, пока я решала, где удобнее хранить белье.
За последним свертком я поднялась одна. Рута подошла чуть позже, осмотрела помещение, проверила, не осталось ли вещей в комоде. Кровать, стол и остальная мебель оставались здесь, как и при моем въезде.
Я задержалась у окна. Здесь я писала Мире, считала первые заработанные деньги, иногда сидела до темноты, потому что не хотелось ложиться одной. Теперь на столе ничего не было.
Мне стало жаль этой комнаты. Я не думала, что станет.
— Что-нибудь забыли? — спросила Рута.
Я покачала головой, огляделась еще раз и отдала ей ключ. От мастерской оставила себе.
Мы спустились вместе. Рута пошла домой, а я проверила, хорошо ли прикрыто окно внизу. На вывеске по-прежнему было написано: «Лидия Мерр. Платья и переделка». Я поправила ее на крючке и пошла по переулку.
Гаррет встретил меня в дверях нового дома. На щеке у него была полоска пыли, волосы растрепались.
— Ты что-то еще переносил?
— Книги. Решил начать, пока ты у Руты.
Я сняла плащ, разулась и прошла к шкафу.
Книги стояли в два ровных ряда. Я посмотрела внимательнее.
— Ты расставил по высоте?
— Так больше помещается.
— У меня первый том оказался внизу, второй наверху, а третий вообще с твоими чертежами.
Гаррет наклонился к корешкам.
— Я не знал, что они вместе. Дай мне третий, там рядом еще есть место.
Мы переставили книги. Потом я достала рисунок Миры и прислонила к стенке шкафа. Гаррет отступил на шаг, посмотрел, не будет ли его закрывать дверца.
— Видно хорошо. Только бумага сворачивается. Надо подержать под чем-нибудь до завтра.
Я положила лист на стол, прижала по углам двумя томами. Сняла с другой стопки веревку, взялась развязывать следующий сверток, но Гаррет поймал мою руку.
— Давай немного посидим. Ты с самого утра не останавливаешься.
Я пошла с ним к креслу. Он сел, потянул меня к себе на колени. Я устроилась боком, обняла его за плечи и только тогда почувствовала, как устали ноги.
Гаррет подвинулся, чтобы мне было удобнее. Я прижалась щекой к его волосам. От него пахло пылью и холодным воздухом; он вздохнул, положил ладонь на мою спину, и мы долго сидели молча.
К вечеру мы разобрали только то, без чего нельзя было обойтись.
Я достала чистое белье, Гаррет принес воды. Потом сходил за хлебом и готовым ужином, пока я складывала одежду. Мы поели на кухне. Я все еще осторожничала за незнакомым столом, старалась ничего не пролить и поймала себя на том, что мне неловко переставить хозяйкину солонку.
Переставила ближе к Гаррету.
Когда я потянулась убирать тарелки, он взял их сам.
— Я вымою. Завтра твоя очередь.
Я отнесла чашки в общую комнату и села в кресло. Среди разобранных книг нашла ту, которую читала летом; закладкой в ней служила полоска бумаги с моими заметками о рукавах.
Гаррет пришел через несколько минут, сел на подлокотник.
— Опять сначала придется? — спросил он, заглянув в книгу.
— Нет, эту главу помню. Здесь она еще думает, что он уехал.
Я перелистнула страницу, но читать не стала. Положила ладонь ему на колено. Гаррет погладил меня по плечу.
— Завтра могу задержаться, — сказал он. — Нужно закончить расчет нового заказа. К вечеру буду знать, насколько.
— Зайди сказать, прежде чем я уйду домой. Вчера я еще могла посмотреть через двор, горит ли у тебя свет.
— Зайду.
Я подняла голову и поцеловала его. Он задержался у моих губ, а потом вдруг встал.
Я решила, что он хочет принести свою чашку. Но Гаррет подошел к плащу, висевшему у двери, достал что-то из внутреннего кармана и вернулся ко мне.
В его ладони лежала небольшая коробочка.
Я закрыла книгу.
— Лидия, я люблю тебя, — сказал он. — Я хочу жениться на тебе.
Я смотрела на его лицо. Он держал коробочку так крепко, что побелели пальцы.
— Собирался сказать, когда мы выбирали дом. Потом подумал, что ты еще ничего не решила с переездом, и лучше подождать. А сегодня весь день таскаю это в плаще и проверяю, не потерял ли.
У меня дрогнули губы. Гаррет сел на край соседнего стула и открыл коробочку. Внутри лежало кольцо с небольшим светлым камнем.
— Ты выйдешь за меня?
Я потянулась к нему. Нужно было ответить, а я вдруг не могла справиться с голосом.
Гаррет перестал улыбаться.
— Лидия?
— Да. Конечно, да.