Страница 41 из 58
Я смотрела, как растет знакомое поле. При посадке меня качнуло вперед, ремень удержал, и я с облегчением выдохнула. Лапы коснулись земли, крылья сложились, рядом снова оказался служитель.
Когда я спустилась, ноги немного дрожали. Я села на скамью, растерла пальцы и только теперь поняла, что все время улыбалась.
Служитель снял седло. Гаррет ушел за перегородку и вернулся уже одетым, застегивая рубашку. Волосы растрепались, на щеке темнела полоска пыли.
Он остановился передо мной.
— Как ты?
Я поднялась и обняла его прежде, чем ответить.
— Мне понравилось. Сначала страшно было ужасно, а потом… Ты видел лодки возле поворота? Они совсем маленькие оттуда. И дорога, по которой мы ехали…
Я сбилась, рассмеялась и уткнулась лицом ему в плечо.
Гаррет обнял меня, растер холодные пальцы и поцеловал в щеку.
— В следующий раз возьмем шаль потеплее.
Я не стала спрашивать, когда. Мне нравилось думать, что следующий раз будет.
После полета Гаррет очень хотел есть. Мы забрали сверток и пошли по тропинке к реке. Нашли место в стороне от дороги, расстелили на траве принесенное покрывало. Пока я доставала хлеб, сыр и холодное мясо, он наполнил две кружки водой из нашей фляги.
Я ела медленно, время от времени снова начиная рассказывать о городе сверху. Гаррет слушал, но успел съесть почти вдвое больше меня.
Я подвинула ему последний кусок хлеба и улыбнулась.
После еды мы долго сидели у воды. Гаррет лег на спину, подложив под голову свернутую куртку, а я устроилась рядом и перебирала в руках травинки. Он прикрыл глаза. Я смотрела на его лицо, на седину у висков, на линию рта, которую уже знала на ощупь, и чувствовала совсем тихую радость.
Позже мы гуляли вдоль берега, останавливались возле воды. Гаррет держал меня за руку, и мне уже не хотелось торопиться к дороге.
К стоянке мы вернулись раньше возницы. Сели на скамью под навесом. Я положила голову Гаррету на плечо и ненадолго задремала.
Ближе к вечеру мы вернулись в город, отпустили экипаж неподалеку от мастерских и зашли за хлебом. Гаррет купил еще небольшой мясной пирог, который нам завернули в плотную бумагу.
— Поужинаешь у меня? — спросил он.
Я кивнула.
Его дом примыкал к мастерской, но вход в жилую часть был с боковой улицы. Я прежде видела эту дверь и знала, куда он уходит по вечерам. Внутрь заходила впервые.
Гаррет пропустил меня вперед, повесил мою шаль на крючок в прихожей и провел на кухню.
Помещение было небольшим, с тяжелым столом и окном во двор. На полке стояли тарелки, возле печи лежала связка лучин для растопки. Гаррет достал блюдо, развернул пирог и попросил меня подать нож из ящика.
Он разрезал пирог, налил воду в чайник и показал, где можно умыться. Когда я вернулась, на столе уже стояли две тарелки.
За ужином Гаррет признался, что однажды после полета не сразу нашел оставленную одежду: забыл, под каким навесом разделся. Я засмеялась, едва не опрокинув чашку. Он придержал ее, а потом не убрал руку с моей.
Постепенно разговор стал тише. Я перестала смотреть на часы, висевшие возле двери. Было поздно, но мне не хотелось уходить.
Гаррет поднялся, собрал тарелки. Я взяла свою чашку, собираясь отнести к умывальнику, и он остановился рядом.
— Лидия.
Я посмотрела на него.
— Останься сегодня.
У меня сразу пересохло во рту. Я ждала этих слов и все же несколько мгновений не могла ответить.
— Я хочу остаться, — сказала наконец. — Только немного боюсь.
Он поставил тарелки на стол.
— Чего?
Я покачала головой. Мне вдруг стало неуютно в собственном платье, хотя весь день хотелось прижиматься к нему.
— Я не знаю, как это будет с тобой, — сказала я тихо.
Гаррет подошел ближе, но не торопился касаться.
— Я тоже еще не знаю.
От этого ответа мне неожиданно стало легче. Я поставила чашку и положила ладони ему на грудь.
— Поцелуй меня.
Он наклонился. Я почувствовала его губы, знакомое тепло ладони у себя на спине, и напряжение понемногу стало отпускать. Потянулась ближе, прижалась к нему. Гаррет обнял меня крепче, и я сама подняла руку к его затылку.
Мы целовались, пока мне не пришлось отстраниться, чтобы вдохнуть. Он посмотрел на меня, провел пальцами по щеке.
Я не опустила глаз.
— Пойдем, — сказала я.
Спальня была наверху. Гаррет зажег лампу, прикрыл дверь и подождал, пока я оглянусь. У стены стояла широкая кровать, на стуле лежала сложенная рубашка. На подоконнике — книга, заложенная полоской бумаги.
Он поцеловал меня в висок, потом в щеку. Я закрыла глаза, прислушиваясь к его дыханию. Почувствовала, как он коснулся застежки моего платья, и помогла ему, сама расстегнув верхнюю пуговицу.
Когда ткань соскользнула с плеч, мне захотелось прикрыться. Я удержала ее у груди. Гаррет остановился и посмотрел мне в лицо.
— Убавь свет, пожалуйста, — попросила я.
Он убавил фитиль и вернулся ко мне.
Я выдохнула. Платье легло на стул, рядом с его рубашкой. Я стояла в нижнем белье и смотрела на Гаррета, пытаясь привыкнуть к тому, что он так близко. Он протянул руку, и я подошла сама.
Я прижалась щекой к его плечу, прислушиваясь к дыханию. Он гладил меня по спине, и понемногу я перестала прятать лицо.
— Не торопись, — попросила я.
— Хорошо.
Он провел ладонью по моим волосам. Я подняла голову и поцеловала его. Теперь сама медленно, не отстраняясь от каждого непривычного прикосновения. Гаррет отвечал, и мне нравилось чувствовать, что он тоже волнуется.
На кровати я устроилась рядом с ним, подложив подушку под голову. Гаррет убрал волосы с моей щеки, дождался, пока я открою глаза, и улыбнулся.
Он достал из тумбы небольшой запечатанный пакет с предохранительным средством и позаботился о защите. Я придвинулась к нему и коснулась губами его плеча.
Я перестала торопиться. Если мне было неловко, говорила ему, а потом снова тянулась ближе. И слышала свое имя в его голосе так, что хотелось отвечать.
Позже мы лежали под легким одеялом. Гаррет гладил меня по плечу, я устроилась рядом, положив голову ему на руку. В открытое окно доносились редкие шаги с улицы.
— Мне завтра к десяти нужно открыть мастерскую, — произнесла я сонно.
— Разбужу. Успеем позавтракать.
Я повернулась к нему и поцеловала в щеку.
— Хорошо.