Страница 29 из 58
Глава 7 Чья я дочь
Глава 7 Чья я дочь
Мира написала на маленьком листке, который сложила втрое.
«Мама, прости, что так долго не отвечала. Можно я приду завтра после четырех? Я хочу поговорить с тобой. Мира».
Записку принесли на четвертый день после нашей поездки за город. Я только открыла мастерскую и собиралась разобрать нитки, купленные на складах. Несколько катушек осталось на столе, одна укатилась под тетрадь. Я держала письмо, не замечая, что прижала ее локтем.
После четырех. Дочь помнила, когда я заканчивала принимать заказчиц.
Я достала бумагу и ответила, что буду ждать. Ничего больше не придумывала: ни упрека за молчание, ни заверения, что у нас с ней все хорошо. Мы пока этого не знали.
На почту я сходила до первой посетительницы. Вернувшись, положила Мирину записку в ящик и некоторое время стояла у стола. Еще вчера мне хотелось, чтобы дочь наконец написала. Теперь я боялась предстоящего разговора.
Позавчера Гаррет пришел за мной ровно к шести. Мы ужинали в саду у моста, и я надела то самое платье, в котором ездила на склады. Ветер шевелил ветви над столами, приходилось придерживать салфетки, а Гаррет все время отодвигал мой стакан от края, когда я задевала его рукавом. Потом мы пошли домой пешком. У ворот он поцеловал меня, и я еще долго не хотела подниматься к себе.
Вчера я весь день вспоминала наш ужин, иногда улыбалась посреди работы. Мире я до сих пор ничего не рассказала о Гаррете. Пока не знала, с чего начать.
Под вечер Гаррет заглянул пожелать мне спокойной ночи. Я сказала, что завтра жду дочь. Он предложил увидеться после ее ухода, если я захочу.
Я взяла его за руку.
— Захочу.
На следующий день я закончила прием чуть раньше четырех. Последняя заказчица ушла с подогнанной юбкой; я убрала за ней булавки, проветрила мастерскую и поставила чайник наверху. Свадебное платье оставила в коробе. Сегодня мне не хотелось встречать Миру с работой в руках.
Она пришла, когда я протирала стол.
Постучала, хотя дверь была открыта. Я обернулась и увидела знакомую зеленую накидку, собранные на затылке волосы. В руках дочь держала небольшой сверток.
— Можно?
— Конечно. Заходи.
Я отложила тряпку. Мира переступила порог и положила сверток на стол.
— Это твой платок. Я выстирала.
Она развернула ткань. Платок был сложен ровным квадратом, уголки совпадали. Я помнила, как положила его перед ней во время ссоры, потому что она не позволила себя обнять.
— Спасибо.
Мне хотелось спросить, как она доехала, ела ли, хорошо ли спала. Вместо этого я подошла и осторожно коснулась ее плеча.
Мира сразу обняла меня.
Я прижала ее к себе, чувствуя через накидку тонкие лопатки. Дочь стояла неподвижно, только глубоко вздохнула возле моего уха. Потом я почувствовала, что она сдерживает слезы.
— Давай снимем это, — сказала я, тронув застежку. — Тебе жарко.
Мира отстранилась, расстегнула накидку и отдала мне. Я повесила ее на крючок. Дочь села на тот же стул, что в прошлый раз, и долго смотрела на сложенный платок.
Я устроилась рядом.
— Я поговорила с Вереной, — сказала она наконец. — Позавчера вечером.
Я кивнула, хотя она еще не смотрела на меня.
— Спросила прямо, были ли они с папой вместе еще до твоего ухода. Она сказала, что уже четыре месяца. Все, как ты говорила.
Я смотрела на застежку ее накидки, висящей возле двери.
— Я тебе это говорила, — произнесла я тихо.
— Знаю. Я все время помнила. Просто не хотела спрашивать у нее, потому что тогда уже совсем не осталось бы никакого объяснения. Папа говорил, что вы отдалились. Она говорила, что они давно друг друга знают. А ты была здесь одна, и я…
Мира остановилась, прижав пальцы ко рту.
Я не помогла ей закончить. Слишком многое хотелось произнести самой.
— Я надеялась, что вы как-нибудь все устроите, — продолжила дочь. — Что это взрослые дела, которые меня почти не касаются. Только они касались. Ты ведь ушла.
Мира помолчала, комкая край платка.
— Я сказала Верене, что ты ничего не знала. Она сначала ответила, что они собирались поговорить. Потом я спросила: когда? После свадьбы? Она не стала отрицать.
Они собирались оставить меня в доме еще на два месяца, пока я заканчивала все, что обещала. Я слышала это от Рейнара, теперь вот от дочери.
— Ты спрашивала отца? — сказала я.
— Да. Он признал, что не говорил с тобой раньше. Что я неправильно поняла его перед отъездом. Я ответила, что он сам сказал, будто вы договорились. Я ведь не придумала это, мам.
— Я знаю, доченька.
Мира судорожно вздохнула.
— Он сказал, что хотел меня подготовить. Но получилось, что я пришла к тебе и повторяла его слова, будто знала о вашей жизни больше тебя.
Я отвернулась к окну.
— Мне было очень тяжело тогда, — сказала я. — Я ждала тебя. Думала, придешь, и мы хотя бы немного побудем вместе. А ты начала спрашивать, почему я не могла потерпеть.
— Я помню.
Мира развернула платок и принялась разглаживать складки ладонью.
— Я сказала тебе: «Ты не одна в этой семье». Как будто ты об этом когда-нибудь забывала. Я хотела, чтобы ты вернулась, занялась свадьбой, чтобы мне больше не приходилось думать, что у нас все испортилось. Я даже не спросила, как ты здесь живешь. Только сказала, что комната маленькая.
— Ты спросила, ела ли я.
Дочь подняла на меня глаза.
— Это ведь не то же самое.
— Нет. Но я помню и это.
Она покачала головой, и по щеке скатилась слеза.
— Я должна была подумать о тебе. Мне было плохо, а я решила, что ты все равно справишься. Ты всегда справлялась. И если попросить еще раз, то придешь, даже если не хочешь.
Я узнавала в этих словах нашу жизнь. Но помнила и то, о чем дочь сейчас забыла.
— Иногда я приходила, потому что хотела, — сказала я. — Мне нравилось заниматься твоими делами. Выбирать с тобой ткань, слушать, как вы с Оскаром спорите о доме. Не нужно теперь думать, что я все эти годы только терпела.
— Но тогда я просила тебя терпеть. Уже знала, что тебе больно, и все равно просила.
Она смотрела прямо на меня.
— Прости. За то, что требовала дождаться свадьбы. За то, что решила, будто твой уход мешает нам больше, чем тебе мешало оставаться.
Я накрыла ее руку ладонью. Мира вцепилась в мои пальцы так крепко, что пришлось чуть изменить положение кисти.
— Я прощаю тебя, Мира. И тоже хочу попросить прощения.
— Я получила твое письмо.