Страница 19 из 58
Я закрыла дверь не сразу. Смотрела, как она проходит через двор, придерживая накидку у горла. Возле ворот дочь остановилась, будто хотела оглянуться, но потом свернула на улицу.
Я вернулась к столу. Платье лежало так, как я его положила, с подвернувшимся рукавом. Под ним осталась мерная лента.
Мне хотелось пойти за Мирой. Позвать, сказать, что я вовсе не считаю ее равнодушной, что не могла снова оправдываться за то, что ушла. Но я представляла, как догоняю ее у ворот и снова начинаю объяснять. Она будет плакать посреди улицы, а я опять скажу что-нибудь не то.
Я села и закрыла лицо руками.
До прихода дочери я боялась, что она перестанет называть меня мамой. Она называла. Обнимала. Заметила, что я не ела. И все равно просила вернуться туда, где мне было невыносимо оставаться.
Я не знала, как вместить все это в один разговор.
Кулек я открыла, когда выпечка давно остыла. Отломила небольшой кусочек, потом еще один. Корица пахла так же, как всегда. Я сидела рядом с недошитым платьем дочери и ела принесенную ею булочку, стараясь не думать, что сейчас Мира рассказывает отцу.
На следующее утро я оставила возле входа записку, что откроюсь после полудня, и пошла в городскую контору.
Накануне я дважды проверила документы. Теперь все равно остановилась возле крыльца, раскрыла сумку и посмотрела, на месте ли папка. Из ее края выглядывало свидетельство о рождении. Я поправила бумагу и поднялась по ступеням.
Рейнар уже ждал в приемной. Когда я вошла, встал и убрал свою папку со скамьи, освобождая мне место.
— Доброе утро.
— Доброе.
Я села. На нем был темный сюртук, в котором он обычно ездил по делам. Манжеты застегнуты, волосы аккуратно убраны. Он повернулся ко мне, и я уловила знакомый запах мыла.
Еще две недели назад я могла поправить ему воротник, не задумываясь. Сейчас следила, чтобы наши рукава не соприкасались на узкой скамье.
— Мира вчера вернулась расстроенная, — сказал он негромко.
— Я знаю. Мы тяжело поговорили.
— Она сказала, ты считаешь, что ей нужно только платье.
Я прижала папку к коленям.
— Я обидела ее. Сказала лишнее.
Рейнар посмотрел на меня, будто собирался продолжить, но я заговорила раньше:
— А она рассказала мне, что ты говорил с ней еще до поездки к Оскару. Будто мы давно решили разойтись. Что я сама хочу уехать и вернуться к работе.
Он отвел взгляд к двери писца.
— Я хотел ее подготовить.
— К чему? Я тогда еще ничего не знала.
— Лидия, ты же понимаешь, я не мог сразу сказать дочери…
— Но мог сказать, что мы все обсудили. И когда я ушла, она решила, что я сама согласилась, а потом вдруг передумала. Ты так ей объяснял?
Рейнар потер пальцем переносицу.
— Я говорил, что мы стали дальше друг от друга. Что тебе, возможно, захочется своей жизни. Мира могла понять это иначе.
Я посмотрела ему в лицо. Мне было знакомо это осторожное «могла понять». Вчера дочь повторяла его слова с такой уверенностью, что я видела, какого труда ей стоит поверить мне.
— Она не придумала, что я собиралась уехать. Я действительно хочу работать. Теперь. Но тогда я готовилась к свадьбе дочери и думала, что после нее у нас с тобой будет больше времени друг для друга.
Он опустил глаза на мои руки.
— Я должен был поговорить с тобой раньше.
— Да. Со мной. Прежде чем объяснять дочери, чего я якобы хочу.
В приемную вошел служащий и попросил нас пройти. Я поднялась, не дожидаясь, пока Рейнар подаст руку.
Писец был тот же, с рыжеватой бородой. На столе уже лежали наши бумаги. Он сверил имена, спросил, сохранилось ли мое решение, и я ответила, что сохранилось.
Рейнар сел рядом. Когда писец дошел до условия о выплате, муж вынул из папки квитанцию и положил перед ним.
— Деньги внесены утром. Полная сумма по договору.
Писец проверил отметку и кивнул.
Я смотрела на квитанцию. До этой минуты мне казалось, что Рейнар еще попытается отложить оформление, найти какую-нибудь причину подождать. Но он пришел вовремя и внес всю сумму.
Писец повернул ко мне следующий лист.
— Сведения верны? Прочитайте, пожалуйста, прежде чем подписывать.
Я читала медленно. Дата нашего брака, имена, основание расторжения, сумма выплаты. В одной строке было слишком тесно, и окончание моей фамилии почти упиралось в край.
Рейнар ждал. Один раз поправил манжету и положил руки на колени.
— До того как мы закончим, — сказал он, — я хотел бы договориться о том, как мы сообщим об этом семье. Не вносить ничего в документы. Просто договориться между собой.
Я подняла глаза.
— О чем именно?
— До свадьбы не делать объявлений. Пусть все пройдет спокойно. Близким я объясню, что ты сейчас занимаешься работой и живешь отдельно. После свадьбы мы скажем о разводе.
Писец отложил перо и посмотрел на нас. Рейнар продолжил, понизив голос:
— Я не прошу тебя возвращаться. Только не добавлять Мире еще и разговоры со всеми родственниками. Ты видела, как она переживает.
Я положила лист на стол.
— Она переживает в том числе потому, что ты уже рассказал ей обо мне то, чего не было.
— Я не собираюсь ни в чем тебя обвинять.
— А я не собираюсь скрывать, что мы развелись. Если спросят, отвечу. И фамилию оставлять ради того, чтобы никто не заметил перемен, я не буду.
Рейнар нахмурился.
— Ты хочешь, чтобы каждый знал, что произошло?
— Я хочу иметь возможность сказать правду о своей жизни. Не подбирать объяснение, которое удобно тебе.
Он откинулся на спинку стула. Я увидела, что задела его, и на мгновение испугалась: сейчас начнется еще один долгий разговор, в котором мне придется доказывать, что я не пытаюсь испортить свадьбу дочери.
Но Рейнар только посмотрел на писца.
— Хорошо. Закончим оформление.
Я снова взяла лист. Перечитала последнюю строку и подписала. Рейнар подписал свой экземпляр следом.
— Какую фамилию вы будете носить после расторжения брака? — спросил писец.
— Мерр. Девичью.
Он сверился со свидетельством о рождении и внес запись. Пока чернила подсыхали, велел служащему принести выплату.
Деньги лежали в двух небольших холщовых мешочках. Служащий развязал их, высыпал монеты на поднос и предложил пересчитать. Я считала медленно, отделяя уже проверенные. Рейнар стоял у окна и смотрел на площадь.
Девяносто шесть серебряных.
Сумма сошлась. Я подписала расписку в получении, убрала деньги в сумку, а поверх положила выданные бумаги.