Страница 17 из 58
Глава 4 Платье, которое мы выбирали вместе
Глава 4 Платье, которое мы выбирали вместе
Мира пришла с бумажным кульком в руках.
Я увидела ее через окно и сразу встала. Дочь остановилась во дворе, посмотрела на соседнюю мастерскую, потом нашла мой листок у косяка. На ней была знакомая зеленая накидка. Волосы она собрала на затылке, но одна прядь выбилась и цеплялась за губы.
Я открыла дверь раньше, чем она постучала.
— Мам.
Мира произнесла это тихо и протянула мне кулек.
— Я купила по дороге. Те, с корицей.
Я взяла выпечку, положила на край стола и обняла ее. Дочь уткнулась лицом мне в плечо. Несколько мгновений я стояла, прижав ладонь к ее затылку, и чувствовала только облегчение: пришла, позволила обнять, сама обняла в ответ.
Потом Мира отстранилась.
— Здесь у тебя теперь все?
Она оглядела полки, зеркало, накрытое платье. Провела пальцем по спинке стула.
— Работа здесь. Живу наверху. Сними накидку, я повешу.
Мира расстегнула застежку, подала мне вещь и осталась стоять у стола. Я поправила ткань на крючке. Хотелось заняться чем-нибудь еще: поставить чайник, достать чашки, спросить, не натерли ли ей новые туфли. Я слишком хорошо знала, как провести с дочерью полчаса, не затронув ничего неприятного.
— Чаю хочешь?
— Потом, наверное.
Я подвинула к ней стул и села рядом.
В мастерской было тихо. За закрытой дверью слышались удары молотка, время от времени кто-то проходил по двору. Мира держала руки на коленях. На большом пальце виднелся след от чернил.
— Я получила твою записку сегодня утром, — сказала она. — Думала, ты еще в пансионе. Папа не говорил, что ты нашла мастерскую.
— Он не знал. Я сообщила адрес в контору и тебе.
Мира посмотрела на стол.
— Ты правда подала на развод?
— Да. Завтра окончательное оформление.
Она откинулась на спинку стула, потом снова подалась вперед.
— Так быстро?
— Заявление я подала на следующий день после ухода. Мы с тобой виделись перед поездкой, а с тех пор прошло почти две недели.
— Я знаю, сколько прошло.
Ее голос стал резче. Я замолчала, давая ей договорить.
Мира потерла пальцем чернильное пятно.
— Когда пришло твое письмо, мы как раз собирались ужинать. Мать Оскара позвала, я сказала, что сейчас спущусь. А потом прочитала и не смогла выйти из комнаты. Оскар пришел за мной. Я даже не знала, как ему объяснить, почему плачу.
— Мне жаль, что ты узнала об этом вдали от дома.
— А как еще я могла узнать? Ты ведь уехала.
Я почувствовала, как у меня напряглись плечи. Мира говорила с обидой, которой я боялась все эти дни, но готовые ответы почему-то не вспоминались.
— Я написала, где меня найти, и попросила прийти. Не хотела, чтобы ты узнала о моем уходе от кого-нибудь другого.
— Папа говорил, вы давно собирались разойтись.
Я посмотрела на нее.
— Когда он тебе это сказал?
— Еще перед нашей поездкой. Он сказал, что вы все обсудили. Что ты хочешь снова работать и пожить отдельно. Я думала, ты сама мне расскажешь, когда решишь. А потом твое письмо…
Мира запнулась, увидев мое лицо.
— Что?
— Мы этого не обсуждали. Ни отдельную жизнь, ни развод. Я ничего не знала о его отношениях с Вереной до того вечера, когда ушла.
Дочь медленно убрала руки с коленей и взялась за край сиденья.
— Но он сказал, что вы уже давно…
— Я поняла, что он сказал. Это неправда, Мира.
Мне пришлось остановиться. Вспомнилось, как дочь перед отъездом спросила, не устала ли я от свадебных хлопот. Я тогда ответила, что до свадьбы еще успею выспаться. Она обняла меня, а я решила, что ей просто захотелось побыть ласковой.
Оказалось, она уже ждала другого разговора.
— Я вернулась из лавки раньше, чем собиралась, — продолжила я. — Зашла к отцу в кабинет и увидела, как они с Вереной целуются. Спросила его, как давно у них отношения. Он ответил: четыре месяца.
Мира опустила глаза.
— Он сам так сказал?
— Да. Сам назвал срок. И Верена стояла рядом, все слышала. Мне не пришлось ни у кого выяснять, что происходит.
Дочь долго смотрела на свои руки.
— Я думала, это началось сейчас. Когда вы уже решили…
— Мы не решали. Еще утром я сидела с ним за завтраком и рассказывала, за какой тканью еду. А вечером услышала, что он хочет снова стать семьей с Вереной.
Последние слова дались труднее всего. Я отвела взгляд к окну и увидела, что на стекле осталась полоса после мытья. Почему-то захотелось встать и стереть ее.
Мира шевельнулась рядом.
— Мам, но ты же все равно… Ты для нас…
Она не закончила. Я подождала, пока смогу снова посмотреть на нее.
— Для тебя я мама. Я надеюсь, это не изменилось. А с отцом у меня был брак. Я любила его. Верила, что он любит меня. Ты понимаешь, о чем я говорю?
Мира кивнула, не поднимая глаз.
— Тогда почему ты спрашиваешь, зачем я ушла именно сейчас?
Она резко выдохнула.
— Потому что я не знаю, что теперь делать! Мы вернулись, а тебя нет. Твоя комната пустая, вещи увезены. Все разговаривают так, будто я должна спокойно это принять, потому что уже взрослая. А я хотела домой. К вам.
Я потянулась к ее руке. Мира позволила взять себя за пальцы, но сама мою ладонь не сжала.
— Я тоже хотела домой, доченька. В тот вечер мне очень хотелось, чтобы все оказалось каким-нибудь ужасным недоразумением. Но отец не ошибся. Он четыре месяца выбирал, что делать, и все это время молчал.
— Я не оправдываю его.
— Я слышу. Только сердиться ты пришла ко мне.
Мира отняла руку.
— А ты хотела, чтобы я пришла и сказала, как хорошо, что ты ушла? Я не могу так сказать. Мне плохо без тебя. И мне страшно, что теперь каждый раз придется думать, кого из вас я обижу.
Мне тоже стало страшно. Я всегда старалась, чтобы дочь могла рассказывать мне о Верене без оглядки. Спрашивала о письмах, слушала о встречах. Сейчас имя ее матери задевало меня даже тогда, когда Мира его не произносила.
— Тебе не нужно выбирать, кого любить, — сказала я. — Но мне нужно, чтобы ты услышала, почему я не могу больше жить рядом с твоим отцом.
Мира отвернулась к зеркалу.
— А до свадьбы ты не могла подождать?
Я не ответила сразу. Смотрела на профиль дочери, на выбившуюся прядь возле щеки. Мне вдруг очень ясно вспомнился вчерашний конверт: я открывала его и надеялась, что сейчас прочту что-нибудь, от чего станет легче.
— До свадьбы еще полтора месяца, Мира.