Страница 13 из 58
Я предложила положить сверток на стол. Женщина развернула ткань. Платье было из зеленой ткани с мелким темным рисунком, с узкими рукавами и аккуратными обтянутыми пуговицами.
— Вот это. Когда стою, вроде хорошо. А стоит потянуться за чем-нибудь — под рукой давит. В лавке сказали, что я просто не привыкла к новому фасону.
Она посмотрела на меня, ожидая, наверное, такого же объяснения.
— Наденьте, пожалуйста. Мне нужно увидеть, как оно сидит, когда вы двигаетесь.
Пока она переодевалась за ширмой, я приготовила игольник и мерную ленту. Лента в пальцах легла привычно, и я немного успокоилась.
Женщина вышла, расправляя юбку.
— Я ведь его застегиваю. Значит, размер мой?
Я попросила ее повернуться, потом поднять руки, будто она берет что-то с полки. Ткань на верхней части рукавов натянулась; женщина поморщилась и сразу опустила локти.
— Вот. Особенно справа. Может, я просто поправилась, пока платье лежало?
— Само платье вам подходит. Рукавам не хватает ширины вот здесь.
Я показала, где ткань слишком плотно обхватывала руку. Проверила шов, осторожно потянула подкладку, попросила сделать еще одно движение. Мне стало понятнее, с чем придется работать.
— Нужно посмотреть, сколько ткани оставили внутри. Если припусков достаточно, я расширю верхнюю часть рукавов. На талии ничего менять не надо.
Женщина опустила глаза на застежку.
— А я уже думала, зря купила. Мне цвет понравился. Мужу тоже, но он говорит: раз неудобно, надень другое. У него половина рубашек одинаковые, ему проще.
Я улыбнулась и попросила снять платье, чтобы проверить швы.
Внутри оставили достаточно ткани. Я распустила несколько стежков и показала женщине, сколько можно выпустить, сохранив запас под шов.
Она наклонилась, придерживая волосы возле щеки.
— Потом это не разойдется?
— Нет, если оставить достаточно ткани под шов. Я не стану выпускать все до последней нитки. Сначала наметаю, вы примерите. Если вам будет удобно, закреплю окончательно.
Она кивнула.
Я взглянула на записи с ценами. Женщина ждала, держа кошелек в руке. Понадобилось усилие, чтобы произнести сумму, которую я сама внесла в тетрадь.
— Четырнадцать медных за оба рукава. Завтра к вечеру наметаю. Сможете прийти послезавтра до полудня? Проверим, как сидит, и я закончу в тот же день.
— Смогу. А платить сейчас?
— Когда будете забирать готовое.
— Хорошо.
Она согласилась так быстро, что мне захотелось снизить цену еще немного. Будто я что-то упустила и взяла больше, чем следовало.
Я записала сумму и время примерки. Женщина назвала свое имя, я внесла его рядом с мерками, отдала ей короткую записку с договоренностью и аккуратно свернула платье.
— Тогда до послезавтра, — сказала она. — Спасибо, что посмотрели.
Проводив ее, я вернулась к столу. Развернула платье, нашла нужный шов. Только теперь заметила, что от волнения у меня вспотели ладони. Пришлось вымыть руки, прежде чем браться за ткань.
Днем я работала ровно, без привычной домашней спешки, когда между двумя швами нужно ответить слуге или спуститься к приехавшему поставщику. Но иногда ловила себя на том, что прислушиваюсь к шагам во дворе.
Мира могла вернуться в город. Могла получить письмо и приехать прямо сейчас.
Когда возле двери останавливались, я поднимала голову. Однажды встала, даже не дождавшись стука. За окном оказалась Рута с корзиной; она прошла дальше, а я села и долго не могла найти конец нитки, который только что держала в пальцах.
К вечеру рукава были наметаны. Я повесила платье за ширмой, накрыла его чистым полотнищем и закрыла тетрадь. Работать при плохом свете не стала.
Следующий день прошел тише. Зашла женщина с юбкой, которую нужно было укоротить, — увидела мой листок у двери. Я назначила цену в двенадцать медных и записала выдачу через два дня. Потом наконец разобрала сундук наверху: развесила оставшуюся одежду, вытащила книги из упаковки.
Книгу положила на комод. Открывать ее пока не хотелось.
Первую заказчицу я ждала на седьмой день после ухода. Она пришла незадолго до полудня, переоделась и остановилась перед зеркалом.
Я присела, проверяя, не перекрутился ли рукав, потом попросила ее поднять руки.
Женщина потянулась вверх. Опустила руки. Подняла снова, уже смелее, и повернулась ко мне.
— Теперь не давит.
— Попробуйте еще вперед. Как будто держите поднос.
Она вытянула руки и покачала головой.
— Надо же. А я все думала, дело во мне.
Я отметила мелом место, где нужно было чуть поправить подкладку. До окончательной отделки оставалось меньше часа. Женщина решила пройтись по рынку и вернуться.
Я закончила, срезала нитки, отутюжила швы через влажную ткань. Когда она пришла, платье уже лежало на чистом полотнище. Она осмотрела рукава, еще раз примерила и достала кошелек.
Четырнадцать медяков я пересчитала на краю стола. Женщина поблагодарила, завернула платье и ушла, придерживая сверток локтем.
Я еще некоторое время стояла с деньгами в руке. Вспоминала, как женщина подняла руки и удивилась, что ей больше не давит. Я поймала себя на том, что улыбаюсь, хотя уже несколько минут была в комнате одна.
Я записала получение денег рядом с заказом и убрала монеты в отдельный мешочек.
После обеда постучали снова. На пороге стояла женщина с двумя книгами под мышкой. Полная, прямая, в хорошо сшитом синем платье. Она посмотрела на листок у двери, затем на меня.
— Вы только открылись?
— На этой неделе. Проходите.
— Я у переплетчика книги забирала, увидела ваше объявление. Хотела спросить насчет переделки.
Она вошла, положила книги на свободный стул и представилась:
— Госпожа Пелт. Меня интересует, можно ли сделать удобнее вот это платье. Я его люблю, но последнее время к вечеру расстегиваю, как только остаюсь одна. Так и жду, когда гости разойдутся.
Она провела пальцами по талии. Тонкая шерсть собралась возле бокового шва в неглубокие складки.
— Что именно вам мешает? — спросила я.
— Сидеть. Стоя я себе очень нравлюсь. Но весь день стоять ради платья не собираюсь.
Она произнесла это с такой серьезностью, что я улыбнулась. Госпожа Пелт заметила и улыбнулась в ответ.
— И еще мне нужен карман. Настоящий, чтобы ключи не торчали наружу. У меня их всего три, я не прошу поместить туда всю связку привратника.