Страница 39 из 46
Мы сидели рядом и молчали. Бармен куда-то ушёл. В баре было тихо. Только где-то вдалеке играла музыка и смеялись люди.
- Мне пора, - сказал он наконец, вставая. - Завтра тяжёлый день.
Он пошёл к выходу. У двери не остановился, не обернулся. Просто вышел. Дверь закрылась.
Я сидела и смотрела на свой стакан. Потом встала и пошла за ним.
На улице было холодно. Роман стоял в нескольких шагах от крыльца, засунув руки в карманы, и смотрел в сторону костра. Я подошла и встала рядом. Он не обернулся, но я знала, что он почувствовал моё присутствие.
Мы пошли к костру. Молча. Медленно. Ноги сами несли нас туда, где ещё горел огонь и звучала музыка.
У костра осталось всего несколько человек. Парень с гитарой сидел на бревне и перебирал струны. Рядом - двое коллег из отдела продаж, укутанные в пледы. Остальные разбрелись по коттеджам. Костёр догорал, и искры медленно поднимались в чёрное небо.
Мы сели на бревно, чуть поодаль от остальных. Роман смотрел на огонь. Я смотрела на огонь. Мы молчали.
Гитарист заиграл новую песню. Я узнала её с первых аккордов. «Половинка». Она звучала тихо, проникновенно… Так, что у меня сжалось горло и на глазах навернулись слезы...
«Я тебе подарил… половинку себя…»
Я слушала и чувствовала, как слёзы вот-вот покатятся. Я не смотрела на Романа. Я смотрела на огонь. Но я чувствовала его рядом. Его тепло. Его дыхание. Его молчание.
Песня закончилась. Гитарист заиграл что-то другое, но я уже не слушала. Я смотрела на догорающие угли и думала о том, что мы - как эти угли. Горели ярко, а теперь тлеем. И скоро погаснем.
Роман повернулся ко мне. Я почувствовала его взгляд. Но не подняла головы.
- Лена, - сказал он тихо.
Я посмотрела на него.
Его лицо было напряжённым, скулы заострены, пальцы сжаты в кулаки. Он молчал несколько секунд. Потом сказал - ровно, без эмоций, не глядя на меня:
- Поднимайся ко мне в номер. Через двадцать минут. Никто не должен тебя видеть.
Я замерла. Сердце пропустило удар. Я смотрела на него, но он не смотрел на меня. Он смотрел на огонь.
- Роман... - начала я.
- Двадцать минут, - перебил он. - Номер четырнадцать. Второй этаж. Я оставлю дверь открытой.
Он встал и пошёл к главному корпусу. Не обернулся. Не замедлил шаг. Просто ушёл в темноту.
Я осталась стоять... Гитара играла. Люди смеялись. Огонь трещал.
А я смотрела на его удаляющуюся спину и чувствовала, как внутри меня всё горит.
Двадцать минут.
Я встала и поднялась по лестнице главного корпуса. Сердце колотилось так громко, что я боялась - услышат. Двадцать минут. Он сказал двадцать минут.
Дверь была приоткрыта. Я видела полоску тёплого света на полу. Толкнула её и вошла.
Роман стоял у окна. Он снял рубашку, остался в белой футболке. Волосы растрёпаны, плечи напряжены. Он не обернулся, когда я вошла. Просто стоял и смотрел в темноту за стеклом.
Я закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал громко, как выстрел.
- Ты пришла, - сказал он. Голос хриплый, низкий.
- Ты знал, что я приду, - ответила я.
Он обернулся. Его глаза горели. В них не было ни злости, ни обиды, ни той боли, которая звучала в его голосе у бара. Только желание. Голодное, отчаянное, неприкрытое.
Он шагнул ко мне. Я не отступила. Он взял моё лицо в ладони - грубо, жадно - и поцеловал. Не нежно. Не мягко. Так, будто он голодал неделями. Будто я была водой в пустыне, воздухом после удушья.
Я ответила. Вцепилась в его футболку, притянула к себе, вдохнула его запах - дым, хвоя, что-то ещё, его собственное и терпкое.
- Я не могу без тебя, - выдохнул он между поцелуями. - Слышишь? Не могу. Я пытался. Я хотел забыть. Не получилось.
- И я не могу, - прошептала я. - Я думала о тебе каждый день. Каждую ночь.
Он подхватил меня на руки - легко, как тогда, в отеле. Я обхватила его шею, прижалась к нему всем телом. Он отнёс меня на кровать, опустил на белые простыни. Наклонился, стянул с меня платье через голову. Оно упало на пол - изумрудная лужа на деревянном полу. Осталось только кружевное бельё - чёрное, тонкое.
Он смотрел на меня. Долго. Жадно. Как смотрят на что-то, чего боялись лишиться навсегда.
- Ты такая красивая, - прошептал он. - Боже, какая же ты красивая.
Он целовал меня - медленно, мучительно, спускаясь от губ к шее, к ключицам, к груди. Я выгибалась под ним, запускала пальцы в его волосы, шептала его имя. Он снял с меня бельё, потом стянул футболку, джинсы. И когда наши тела соприкоснулись - кожа к коже, - я почувствовала, как что-то внутри меня сломалось. Плотина, которую я строила неделями, рухнула. И всё, что я сдерживала - слёзы, боль, тоска, желание, - вырвалось наружу.
Я плакала. Тихо, беззвучно. Слёзы текли по щекам, и он видел их. Он не спрашивал, почему. Он просто целовал их. Собирал губами, будто хотел выпить всю мою боль.
- Не плачь, - шептал он. - Пожалуйста. Я здесь. Я с тобой. Сейчас - только мы. Ничего больше нет. Только ты и я.
Он вошёл в меня медленно, глубоко. Я застонала - от наслаждения, от облегчения, от того, что наконец-то почувствовала его снова. Он двигался ритмично, не спеша, глядя мне в глаза. И в этом взгляде было всё - страсть, нежность, отчаяние, любовь.
- Я скучал, - выдыхал он. - Каждый день. Каждую минуту. Я смотрел на тебя в офисе и не мог дышать. Я злился на тебя, ненавидел, но хотел. Хотел так, что сходил с ума.
- Почему ты молчал? - прошептала я. - Почему не сказал?
- Гордость. Глупость. Обида. Я думал, что смогу забыть. Что если буду игнорировать, то пройдёт. Но не прошло. Стало хуже.
Он целовал мою шею, мои плечи, мои руки. Он был нежным и страстным одновременно. Он говорил, не замолкая. Слова лились из него, как будто он годами сдерживал их внутри.
- Ты - единственная, - шептал он. - Единственная, кого я хочу. Единственная, о ком думаю. Я знал это с первого дня. Когда ты стояла в этом балахоне и смотрела на меня. Я подумал: «Она. Вот она».
- А Оливия? - спросила я, и голос дрогнул.
Он остановился. Посмотрел на меня. В его глазах промелькнула боль.
- Оливия - прошлое. Я любил её. Да. Но это было давно. Она ушла. Я пытался вернуть. Не получилось. И я закрыл эту дверь. Но когда ты сделала то, что сделала... я вспомнил всё. Боль. Обиду. Я не мог смотреть на тебя без злости. Но и без тебя не мог. Ты - как воздух. Я задыхаюсь без тебя.
- Прости меня, - прошептала я. - За то, что сделала. За то, что причинила тебе боль.
- Не сейчас, - он прижал палец к моим губам. - Не говори об этом. Сейчас - только мы.