Страница 38 из 46
Родионов вышел в центр круга и поднял руку, призывая к тишине.
- Коллеги! - начал он, и его голос разнёсся над поляной. - Я рад приветствовать вас на нашем первом корпоративном выезде. Мы пережили непростые времена. Были сокращения, были перемены. Но мы справились. И сегодня мы здесь, чтобы напомнить себе: мы - команда. Мы - одна семья.
Он говорил гладко, уверенно, как человек, который привык выступать. Я слушала его и чувствовала, как внутри всё сжимается. Слова о семье и команде звучали фальшиво после того, как он отвёл меня в сторону и пригрозил увольнением.
- А теперь слово моему коллеге, коммерческому директору Роману Берестовскому, - Родионов сделал шаг назад и кивнул в сторону.
Роман вышел вперёд. Он был в тёмной рубашке, без пиджака. Лицо уставшее, глаза потухшие. Он посмотрел на собравшихся, и я заметила, как его взгляд скользнул по толпе - быстро, не задерживаясь. Он искал кого-то? Или просто оглядывал?
- Добрый вечер, - начал он, и голос его был ровным, без эмоций. - Я не буду говорить долго. Родионов прав - мы пережили сложный период. Были решения, которые дались тяжело. Были потери. Но компания работает. И это главное.
Он помолчал, глядя в огонь.
- Я хочу, чтобы вы знали: я ценю каждого из вас. Ваш труд, вашу преданность. Я знаю, что не всегда был справедлив. Знаю, что некоторые решения были жёсткими. Но я делал это ради компании. Ради вас. Чтобы у нас всех было будущее.
Он снова замолчал. Я смотрела на него и чувствовала, как внутри что-то сжимается. Он говорил правильные слова, но в них не было души. Он говорил как человек, который устал. Как человек, который потерял что-то важное.
- Отдыхайте, - закончил он. - Сегодня можно расслабиться. Завтра будет новый день.
Он отошёл в сторону, и толпа зааплодировала. Кто-то закричал «Ура!», кто-то поднял стакан. Гитарист заиграл что-то бодрое. Праздник продолжался.
И тут у костра появился Алексей Орлов. Он вышел из темноты - высокий, рыжий, в лёгкой рубашке с закатанными рукавами. Рядом с ним шла Ира, и её лицо светилось счастьем.
- Друзья! - Орлов поднял руку, и голос его прозвучал громко, уверенно. - Я не сотрудник компании, но я акционер. И я хочу сказать: я горжусь тем, что здесь работают такие люди. Вы пережили шторм и остались на плаву. Это дорогого стоит.
Он улыбнулся, и его улыбка была тёплой, открытой. Совсем не такой, как у Родионова.
- Сегодня - отдыхайте. Пойте, танцуйте, ешьте шашлык. Завтра – работаем над собой. Но сегодня - вы заслужили праздник.
Он подошёл к Ире, обнял её за плечи, и они отошли к костру. Я видела, как она смеётся, как смотрит на него, как он наклоняется к её уху и что-то шепчет. Она была счастлива. По-настоящему счастлива.
А я стояла в стороне и чувствовала себя чужой на этом празднике.
Я развернулась и пошла к своему коттеджу.
Внутри было тихо. Я закрыла дверь, села на кровать и уставилась в стену.
За окном слышались песни, смех, голоса. Ира веселилась. Ребята веселились. Все веселились. Кроме меня. Я просидела так около часа. Потом поняла, что хочу пить. В коттедже воды не было. Потом я вспомнила, что в главном корпусе есть бар. Встала, накинула пальто и вышла.
Ночь была прохладной. Звёзды светили ярко. Я шла по тропинке, освещённой фонарями, и слушала, как вдалеке у костра кто-то поёт под гитару. Голос был знакомый - кажется, кто-то из отдела продаж.
Я вошла в главный корпус. В баре было пусто - только бармен за стойкой и приглушённый свет. Я подошла и попросила яблочный сок.
И тут заметила его.
Роман сидел за барной стойкой, в самом углу. Перед ним стоял стакан с апельсиновым соком. Он смотрел в него, не поднимая головы. Уставший, рассеянный, ссутулившийся. Совсем не такой, как на совещаниях - жёсткий, уверенный, властный. Сейчас он был просто человеком. Уставшим. Одиноким.
Я замерла. Сердце забилось быстрее. Я хотела развернуться и уйти. Но ноги не слушались. Я подошла и села на соседний стул.
- Яблочный сок, - сказала я бармену, стараясь, чтобы голос не дрожал.
Роман поднял голову. Увидел меня. В его глазах мелькнуло что-то - удивление, боль, усталость. Он не улыбнулся. Не нахмурился. Просто смотрел.
- Привет, - сказала я тихо.
- Привет, - ответил он. Голос хриплый, как будто он долго молчал.
Мы сидели рядом и молчали. Бармен поставил передо мной стакан с соком. Я взяла его и сделала глоток. Руки дрожали.
- Я не ожидал тебя здесь увидеть, - сказал он наконец. - Думал, ты у костра.
- Не хотелось, - честно ответила я. - Слишком много людей.
- Понимаю, - он кивнул. - Я тоже не люблю толпу.
Он сделал глоток сока. Помолчал. Потом заговорил - тихо, глядя в стакан, не на меня.
- Знаешь, Лена... Я много думал о тебе. О нас. О том, что произошло.
Я замерла.
- Ты мне так понравилась, - продолжал он. - С первого дня. Когда ты стояла в этом дурацком балахоне и смотрела на меня с вызовом. Я подумал: «Вот она. Настоящая. Не притворяется». Я хотел быть с тобой. Не просто переспать. Узнать тебя. Понять, что ты за человек.
Он поднял на меня глаза. В них была боль.
- Но то, что ты сделала с Оливией... это перечеркнуло всё. Я не могу это забыть. Я не могу простить. Ты уничтожила человека. Публично. Жестоко. И я не знаю, как с этим жить.
Я смотрела на него и чувствовала, как слёзы подступают к горлу.
- Знаю, - прошептала я. - Я не хотела, чтобы так вышло. Поверь мне, я не планировала публичное уничтожение Оливии. Я просто... устала. Я устала терпеть. Она унижала меня. Она лишила меня премии. Она смешала меня с грязью. И я сорвалась. Я не думала, что Катя выложит видео. Я не думала, что это станет таким масштабным. Я просто хотела, чтобы она остановилась.
- Но она не остановилась, - сказал он. - Она ушла. Навсегда. С клеймом. Ты этого хотела?
- Нет, - я покачала головой. - Нет. Я не хотела этого. Я хотела справедливости. Но не мести. Не такой мести.
Он молчал. Смотрел на меня. И в его глазах что-то менялось. Боль уступала место чему-то другому. Чему-то, что я не могла назвать.
- Я скучаю по тебе, - сказала я тихо. - Очень. Я знаю, что ты меня ненавидишь. Я знаю, что ты считаешь меня чудовищем. Но я скучаю. По твоим рукам. По твоему голосу. По тому, как ты смотришь на меня. Я скучаю по тебе, Роман.
Он закрыл глаза. На секунду. Потом открыл. И я увидела, что в них блеснули слёзы.
- Я тоже скучаю, - прошептал он. - Но это ничего не меняет. Я не могу быть с тобой. Не после того, что случилось.
- Я знаю, - ответила я. - Я не прошу. Я просто хотела, чтобы ты знал.