Страница 67 из 84
Стоило двери закрыться, и я очутилась в столь желанных объятиях. Артемилиан не торопил события. Его губы нежно касались моего лица, покрывая лёгкими поцелуями лоб, глаза, щёки. А я стояла, закрыв глаза, и, затаив дыхание, впитывала непередаваемо волнующие всё моё существо ощущения. В тот миг, когда он коснулся моих губ, всё моё тело уже полыхало, умирая от жажды чего-то неведомого прежде, чего-то непостижимого.
Его губы не прекращали ласкать мои. Поцелуи были то едва ощутимы − исполненные нежности, то жадные и требовательные, причиняющие боль, но боль эта была какой-то сладкой. Наши руки гладили тела друг друга, словно изучая каждый изгиб, а он умудрялся при этом ещё и многочисленные пуговки на моём платье расстёгивать.
Дыхание мужа становилось всё горячее, поцелуи и ласки всё жарче, и в какой-то момент, когда я уже и сама начала изнывать от этой затянувшейся сладкой муки, он не выдержал, и по комнате разнёсся звук раздираемой ткани. Остатки платья скользнули к моим ногам. Тело ощутило прикосновение прохладного воздуха, вызвав толпу будоражащих сознание мурашек.
«Хорошее было платье» − мелькнула на краю сознания мысль, но следом звук повторился, и я ощутила, как к моей обнажённой груди прижалось разгорячённое мужское тело. Смущения не было, лишь желание прижаться ещё сильней, раствориться в сводящем меня с ума мужчине.
Открыла глаза и тут же утонула в его пылающих страстью голубых омутах. Всё вокруг попросту прекратило существовать, в целом мире остались только он и я. В какой-то миг я ощутила, что лечу, а потом обнажённой спины коснулись, холодя кожу, шёлковая простынь и ароматные лепестки роз.
Внутри холодным червячком завертелись сомнения, вызывая страх: а вдруг всё будет как тогда? Вдруг он оттолкнёт меня, сравнив с Даниэлой? Но его губы, скользнувшие по шее к плечу, заставили задохнуться, забыв о страхах. Мне было слишком хорошо, чтобы думать. Сильные и одновременно нежные руки гладили моё ставшее неимоверно чувствительным тело, а губы, обжигая поцелуями и оставляя за собой прохладную влажную дорожку, спускались всё ниже.
Когда лицо Артемилиана очутилось возле груди, я на мгновение смутилась, и схватив его за голову, хотела отстранить, но… Его язык мягко и неимоверно нежно коснулся вмиг затвердевшего кончика груди, и я… вместо того, чтобы оттолкнуть, непроизвольно застонала, выгибаясь ему навстречу и прижимая его ещё ближе.
Он впился в неё губами, словно только и ждал этой моей реакции. Его язык был то мягок и нежен, то твёрд и напорист, губы то ласкали, то причиняли нестерпимо сладостную боль. А когда он слегка прикусил истязаемую часть тела, я, забыв обо всём, закричала, ещё крепче цепляясь за его волосы и боясь, как бы он не прервал эту сладкую пытку.
Постепенно его умелые руки и губы окончательно лишили меня рассудка. Лишь в тот миг, когда тяжёлое мужское тело накрыло моё, на мгновение стало страшно, но ощущения оказались настолько невероятными, что страх отступил, сменяясь захлестнувшим сознание немыслимым фейерверком чувств и эмоций.
Уже в лучах восходящего солнца, утомлённые, но счастливые, мы лежали, поглаживая друг друга. Слова были не нужны, всё, что можно было сказать, сказали наши тела. Постепенно нега сменилась приятной усталостью, и я не заметила, как провалилась в сон.
Проснулась, не совсем понимая, − где я? Окинула взглядом развороченную кровать со сбитыми в кучу шёлковыми простынями и измятыми до прозрачного состояния лепестками роз, вспомнила о событиях минувшей ночи и с опозданием устыдилась своей необузданности. В моём представлении приличной девушке не пристало столь откровенно наслаждаться близостью с мужчиной.
Да и вообще, куда он делся? Хотя… глупый вопрос. У него дел, наверное, много, а я глупостями голову себе забиваю. Главное, что всё было нереально сказочно. Теперь-то я понимала, что имела в виду Даниэла, говоря, что он хорош в постели. И даже позавидовала сестрице, ведь я-то прежде ничего подобного не испытывала. Зато теперь этот мужчина принадлежит мне! И я сделаю всё, чтобы так и было всегда.
Но мысли мыслями, а пора бы уже и к Рози с Даниэлой наведаться. Они, небось, волнуются − как я? И тут же возникла уже входящая в привычку проблема: как выйти отсюда, если надеть нечего? Нет, я, конечно же, могла, как и в прошлый раз, обрядиться в халат императора, но разгуливать в таком виде по дворцу?
Робкий стук в дверь заставил меня вздрогнуть. Быстро стянув с кровати скомканную простынь, обернулась в неё и разрешила войти. Нежданной гостьей оказалась одна из помогавших во время сборов на бал служанок. Девушка придерживала в руках поднос, источающий неимоверно аппетитный аромат свежевыпеченных булочек и сливочного масла. Она молча сделала реверанс и заозиралась в поисках места, куда бы пристроить свою ношу. Было видно, что в спальне императора она оказалась впервые.
− Давай сюда, − похлопав ладошкой по кровати, предложила я, чем заслужила благодарный взгляд и робкую улыбку. − Ты не могла бы принести мне что-нибудь из одежды? − отламывая кусочек булочки, попросила я.
Девушка ушла, и я с остервенением набросилась на содержимое подноса. На первый взгляд, еды казалось слишком много даже для двоих. Но вскоре пришлось со стыдом признать, что для одной голодной меня этого количества только и хватило, чтобы первый голод унять, но не насытиться. Никогда в своей жизни я столько не ела! Тем более с утра! Хотя… какое там утро? Часы уже половину пятого показывают.
И тут вновь вспомнилось всё, что было ночью. Точнее не так. Не определённые ощущения от прикосновений, звуки или мысли, а нахлынули одни только эмоции. Будоражащие сознание, заставляющие забыть обо всём на свете, и вслед за ними где-то в животе начало разгораться тепло, постепенно перерастающее в жар. Затем оно переместилось к груди, и начало жечь! Я в какой-то миг даже испугаться успела, и вдруг…
Неожиданно это неведомое тепло потекло сквозь мои руки, и на кончиках пальцев заколыхалось нечто непередаваемо красивое, напоминающее светящийся туман, меняющий форму, образуя причудливые фигурки, в которых нет-нет да узнавались то звери, то птицы, то растения. Так я и сидела, забыв обо всём, и заворожённо наблюдала за происходящим, пока не вернулась служанка с платьем.