Опалённая жизнь

куску дерева так, будто я преподнес ей кольцо с бриллиантом в несколько карат.

— Да, — я откашливаюсь, пытаясь справиться с эмоциями, сдавившими горло.

Странный жар приливает к лицу при следующем признании: — Я сделал ее сам.

Лола поворачивается ко мне так резко, что у нее что-то щелкает в шее. Она

потирает ее, а я смеюсь и подаю ей руку, помогая подняться с кресла.

— Что значит, ты сделал ее сам?

— Помнишь, мой отец часто мастерил изделия из дерева?

Она кивает.

— Да, у меня до сих пор есть деревянный ангел, которого ты подарил мне на день

рождения в детстве. — Она хмурится. — Боже, я только сейчас поняла… деревянный ангел, потому

что я… Ангел?

Она шлепает себя по лбу и делает вид, что падает в обморок.

— Гаррисон Эшфорд, ты убил для меня всех моих книжных мужей. Ты что, сошел со

страниц романа?

— Не думаю, — хмыкаю я. — Я предпочитаю считать, что Бог послал меня, чтобы

сделать этот мир чуточку лучше.

Лола щипает меня за задницу.

— Не зазнавайся.

Я с интересом наблюдаю за эмоциями на лице Лолы, пока она рассматривает каждую

полку. На них пока лишь мои книги, но есть и пара ее любимых изданий «Гордости и

предубеждения». Если мы перевезем всю коллекцию Лолы, то займем, наверное, почти все место.

— Ты расставишь книги по цветам?

— Из-за того, что ты так хорошо меня знаешь, во мне не остается никакой загадки,

— ухмыляется она.

— Не переживай, ты все еще можешь меня удивить. Мало кто умудряется находить

приключения на свою задницу так, как ты.

Она морщит нос и бормочет:

— С этим сложно поспорить. Но зато посмотри, как хорошо мы дополняем друг друга.

— Она обнимает меня за талию. — Я падаю, ты меня ловишь. Забываю ребенка, а ты его находишь.

Рожаю, а…

— А я впервые оказываюсь у тебя между ног, — подмигиваю ей.

Смех одновременно вырывается из нас. Лео тоже хохочет, просто чтобы не

отставать.

Я бы хотел сказать, что мы проводим вечер, полный романтики, но вместо этого

Лола настаивает на том, что нам срочно нужно помыть пол. Хотя после ремонта его мыли

несколько раз. Но спорить с женщиной, которая

знает

, как ощущается

чистый пол (что бы это ни значило), — все равно что лезть в пасть аллигатору.

Поэтому я мою пол. И не поверите: даже с тряпкой в руках я все еще счастлив.