Страница 89 из 105
будет стоять, смотреть на меня этим своим угрюмым взглядом и в какой-то момент просто
спросит: «Ты закончила или тебе еще нужно пять минут?». И знаете, что самое обидное? — Она
возмущенно вскидывает руку. — Мне почти всегда нужно еще пять минут. И он об этом знает.
Я невольно улыбаюсь, представляя эту картину.
— А потом? — спрашиваю я, укрывая ноги пледом.
— А потом он готовит мне ужин, потому что я добрее, когда сыта.
— Томас тоже так делает, — спокойно добавляет Джемма, крутя бокал в руках. —
Только без ужина, но иногда и с ним. Он не уходит, не хлопает дверью, не начинает доказывать
свою правоту. И в какой-то момент ты понимаешь, что уже сама не хочешь кричать.
— У меня, может быть, и нет мужчины, — привлекает внимание Мия, драматично
покашливая в динамик телефона. — Но у меня есть прекрасный отец. И я знаю, как должен вести
себя мужчина, любящий свою женщину. И Гарри пока что проходит по всем параметрам, но не об
этом… Я хочу сказать, что открыто говорить даже о своем эгоизме требует определенного уровня
доверия в отношениях. Конечно, Гарри нужен тебе, и нет ничего плохого в том, чтобы кричать
об этом, потому что только этот мужчина ни разу тебя не подвел.
Я смотрю на них, чувствуя, как внутри меня что-то медленно выравнивается.
— То есть… вы хотите сказать, что я ничего не испортила? — тихо спрашиваю я,
заплетая косу из бахромы на пледе.
Лили фыркает.
— Мужчина, который уходит после первой истерики — не мужчина.
С этим я согласна.
С фразой «За нас, девочки» мы втроем соприкасаемся бокалами, а Мия ударяет свой
о камеру.
— Боже, меня просто застал врасплох этот пожар. Не знаю, может, есть какие-то
психологические курсы для девушек пожарных? Я была в объятиях страха и отказывалась
отпускать Гарри туда, где абсолютно точно его жизнь в опасности.
— Обратись к моей маме, — щелкает пальцами Мия. — Она знает, как не сойти с ума,
когда мальчики на пожаре. Простите, дамы, я вынуждена бежать на это дурацкое свидание. Слава
богу, я уже выпила, и этот сноб будет веселее обычного.
Мы смеемся и прощаемся с ней.
Лео ковыляет ко мне в слезах из-за того, что Джулия отобрала у него кубик. Я
подхватываю его на руки и начинаю ходить по комнате.
— Вдобавок к этому у меня в голове бесконечно прокручивались все те дни, когда
он лежал в больнице и безжизненно слушал, как я ему читаю. А я привыкла, что теперь он
смеется или обсуждает со мной каждую главу. Как я должна была спокойно его отпустить, зная,
что он… — я тяжело сглатываю, переводя взгляд за окно. Темнота уже опустилась на город, но
небо так заволочено дымом, что не видно звезд. — Что он может не вернуться.
Когда я возвращаю внимание к Лили и Джемме, они погружены в свои мысли. И
неудивительно, ведь Марк и Томас тоже на вызове. Как они научились справляться со своими
эмоциями в такие тяжелые дни?
Словно слыша мой вопрос, Лили говорит:
— А теперь вспомни, как на меня повлиял один из вызовов Марка. Его не было тогда
несколько дней. Я сходила с ума, а мы еще тогда даже не встречались. Суть в том, что,
влюбляясь в такого мужчину, ты получаешь пожизненный абонемент на адреналин.
Джемма прочищает горло:
— На самом деле, сегодня я тоже была очень встревожена, хотя обычно справляюсь
достаточно хорошо в такие тяжелые моменты. — Она поглаживает головы Меган и Фокс, которые
утыкаются ей в живот, чтобы она срочно уделила им внимание.
У Джеммы и Томаса своя, особенная связь с этими девочками.
— Никогда не будет легко отпускать их, но ты можешь научиться не удерживать их
страхом. — Джемма поднимает на меня взгляд. — Потому что, как бы это ни звучало, мы не
защищаем их, когда цепляемся. Мы просто делаем этот момент тяжелее для них.
Я замираю, покачивая Лео, который уже перестал плакать, а теперь сопит мне в
плечо, цепляясь за ворот моей футболки так же, как недавно цеплялся за Гарри.
— Да, именно поэтому я чувствую себя полной дурой, — тихо признаюсь я.
— Потому что тебе кажется, что, если ты будешь держать его крепче, он останется,
— мягко отвечает Джемма. — Но он не останется. Он просто уйдет с ощущением, что оставляет
тебя в панике, а не в вере в него.
Лили кивает, закидывая ноги на диван.
— Марк однажды сказал мне одну вещь, когда во время беременности я так же, как и
ты, немного сошла с ума. — Она задумчиво делает глоток вина. — Он сказал: «Если ты смотришь
на меня так, будто я уже не вернусь, мне сложнее доказать тебе обратное».
Я с трудом выдыхаю. Наверное, именно так я и смотрела на Гарри.
— И что ты сделала?
— Обиделась, конечно, — Лили закатывает глаза. — А потом подумала и поняла, что
он прав. Мы не можем забрать у них опасность, но можем верить, что наступит утро и он
вернется со смены с букетом полевых цветов.
В комнате становится тихо, если не считать сопения Лео, бормотания Джулии и
редкого цокота когтей собак по полу.
Я провожу рукой по спине своего малыша, чувствуя, как он расслабляется в моих
руках.
— Нужно просто вместо плохих сценариев в голове выбирать те, где он приходит к
тебе. Может, немного потрепанный, с царапиной на лице, но живой.
— Выбирать, — бормочу я сама себе, покачивая Лео.
— Да, — кивает она. — Потому что это выбор. Такой же, как любить такого мужчину.
Это правда. Ведь, несмотря на все сложности и риски, я выбираю любить Гарри,
потому что он не просто делает мою жизнь лучше. Он делает ее легче, воздушнее. Он
действительно делает ее жизнью, а не бесконечным выживанием, где ты просто просыпаешься,
чтобы дожить до вечера.
Гарри появился в моей жизни так, будто кто-то открыл окно в душной комнате, в
которой я уже привыкла не дышать полной грудью. И вместе с этим свежим воздухом пришло
тепло, смех и ощущение, что рядом есть человек, на которого можно опереться.
Наверное, в этом и есть вся правда о нашей с ним истории. Нашей жизни.
Она не идеальная. Она… опаленная.
Как кожа, которая однажды уже пережила огонь, и больше никогда не будет прежней,
но при этом становится чувствительнее. Как жизнь, в которой есть место и боли, и любви, и
этим странным моментам, когда ты совсем не властен над своими эмоциями.