Опалённая жизнь

Глава 28. Лола

«Дурка»

Я:

Предлагаю присудить мне награду «Худшая девушка года».

Лили:

Что случилось?

Джемма:

Кажется, кто-то облажался.

Лили:

Ты дома?

Джемма:

Нет, я подстригаю миссис Трент.

Лили:

Я не у тебя спрашивала.

Мия:

Побрей ее налысо.

Я:

Да.

Джемма:

Лолс, от тебя я не ожидала такой жестокости…

Я:

Я не тебе отвечала. Да, Лили, я дома.

Лили:

Я возьму вино.

Джемма:

Я возьму текилу.

Лили:

И мармелад.

Мия:

Ненавижу вас *рыдающий смайлик*. Позвоните мне по видео, я хочу напиться онлайн.

Я отхожу от окна, куда не перестаю смотреть, будто ожидая, что за ним магическим

образом материализуется Гарри. Все небо над Флэймингом затянуто дымом, полностью

перекрывающим красивые мазки заката. С того момента, как хлопнула дверь машины и от Гарри

осталось лишь ощущение его ладони на щеке, все внутри меня бунтовало.

Ладно, началось все на самом деле намного раньше.

Думаю, такое бывает у каждого человека. Когда ты открываешь утром глаза и

чувствуешь, как под ребрами сдавливает легкие, предвещая, что сегодняшний день будет

отличаться от остальных. Это чувство похоже на момент, когда ты переходишь дорогу и вдруг ни

с того ни с сего дергаешься назад, потому что внутренний голос шепчет «стой», хотя вокруг

нет ни одной машины. Или когда долгие дни стоит жара и ты точно знаешь, что именно сегодня

разразится гроза.

Ты живешь с этим весь день, пытаешься отвлечься, убедить себя, что это просто

усталость, гормоны, давление — что угодно, но это ощущение не уходит. Оно лишь нарастает и

без конца жужжит.

Когда Гарри вернулся со смены, я вздохнула, решив, что просто не выспалась и

именно поэтому придумывала себе ужасные сценарии. Но нет, как только он посмотрел на этот

чертов пейджер, внутри меня поднялся тайфун эмоций, твердивших мне: «что-то не так».

Я сажусь на диван, пытаясь выдавливать из себя улыбки для Лео. С кухни доносится

бренчание мисок, а потом шаги в сторону гостиной. Мама заглянула к нам, чтобы забрать

клубнику для одного из своих знаменитых пирогов. В этом году у меня хороший урожай. Не знаю,

то ли дело в погоде, то ли в том, что наконец-то расцвела не только клубника, но и я.

Говорят, что за каждым успешным мужчиной стоит сильная женщина. Но почему никто

не говорит, что за каждой счастливой женщиной стоит заботливый мужчина, который позволяет ей

не проживать «день сурка» в беготне за ребенком и водовороте домашних дел? Он позволяет

женственности распуститься в ней, как полевым цветам весной.

А еще я поняла, что за каждой улыбкой на лице матери стоит отец ребенка. Да,

Гарри не является биологическим родителем Лео, но он ни разу не отказался разделить со мной

ни одну ношу, которую я несу или несла одна. Глубоко внутри меня все еще таятся сомнения,

что я действительно кому-то нужна с таким количеством забот. Однако изо дня в день Гарри все

больше доказывает мне, что женщина в первую очередь должна оставаться женщиной, даже если

она способна свернуть горы.

И как же ужасно, что именно я подвела Гарри в тот момент, когда должна была

подарить ему поддержку. Не знаю, кем это делает меня, но точно не той женщиной, которая ему

нужна.

Я пытаюсь отвлечься от волнения за жизнь Гарри и чувства вины, наблюдая, как Лео

с собаками валяется на ковре. Он играет с их ушами и время от времени бросает на меня

взгляды «смотри, что могу», когда ему удается поймать их хвосты. Меган и Фокс — лучшие няни

для ребенка, и если бы я могла отмотать время назад, то наняла бы их на полный рабочий день

с первого дня материнства.

Если бы я могла отмотать время назад, то и Гаррисона Эшфорда я бы тоже забрала

себе намного раньше.

Мама садится рядом со мной, разглаживая складки на своих льняных брюках.

— Дорогая, если ты продолжишь так неестественно улыбаться, я решу, что у тебя

защемило лицевой нерв.

Я откидываю голову на диван и смотрю в потолок, чтобы слезы не покатились по

щекам, а затекли обратно. Что на самом деле отстойная идея, потому что они скатываются по

вискам к ушам.

Мама вздыхает и похлопывает себя по бедру.

— Иди к маме.

Простой фразы достаточно, чтобы я свернулась в позу эмбриона, положив голову ей

на колени. Теплые ладони поглаживают мою спину и голову. Этот жест позволяет почувствовать

себя ребенком, хотя у меня самой уже есть ребенок.

— Гарри поехал на этот пожар в заповеднике, и я не придумала ничего лучше, как

поссориться с ним на прощание.

Мне приходится уткнуться носом в живот мамы, чтобы Лео не слышал моих всхлипов.

— Что ты сказала ему? — спрашивает мама, смахивая с моих влажных щек налипшие

пряди волос. — Последний раз, когда ты так плакала у меня на коленях, Лео не хотел брать

твою грудь. И что-то мне подсказывает, что Гарри навряд ли отказывается от этого

предложения.

— Боже, мама, — хриплю я то ли сквозь смех, то ли сквозь слезы.

— Я хочу сказать, что Лео по итогу очень полюбил твою грудь. И это был просто

момент притирки.

— Не думаю, что мы притираемся с Гарри. Хотя отдам тебе должное — сравнение

хорошее. Дело в том, что я… — язык скользит по искусанной до крови губе. — Я сказала то, что

не должна была. Вывалила на него свои страхи, хотя ему нужна была поддержка. Я просто так

сильно испугалась, мама.

— И это неудивительно, — она расчесывает пальцами мои волосы. — Ты видела, с

какими последствиями он уже сталкивался. Видела, как он лежал в коме и боролся за свою

жизнь. Как проходил через реабилитацию, ненавидя весь мир. Ты влюблена в этого мужчину по

уши, неужели стоит винить себя за переживания о его жизни? Уверена, если бы Гарри был на

твоем месте и его девушка была вынуждена броситься в огонь, он бы приковал тебя к себе

цепями, а не просто высказал тревоги.

Этот образ так красочно вспыхивает в голове, что я невольно усмехаюсь. Потому

что Гарри действительно именно так и сделал бы. Он вытащил меня с работы, просто потрогав

мой горячий лоб.

Мамины пальцы продолжают медленно перебирать мои волосы, как будто распутывают

не пряди, а мысли.