Опалённая жизнь

Приходится опустить глаза и сосредоточиться на Лео, чтобы не дать этой мысли

засесть слишком глубоко.

— Клянусь, эти мужчины пьют какую-то особую святую воду, — шепчет Лил.

— В воздухе Флэйминга определенно есть что-то, — смотря на просыпающегося Лео, я

взмахиваю рукой в сторону части. — Что заставляет их выглядеть

так.

— Видимо, твой раздевающий взгляд так смутил Гарри, что он решил одеться, —

загадочно говорит Лили.

Я резко поворачиваю голову и смотрю на нее.

— Что еще за раздевающий взгляд?

— Ну знаешь, взгляд, когда на нем нет футболки, но ты хочешь, чтобы он снял еще

и штаны.

Я открываю рот и шлепаю ее по плечу.

— Лили Маршалл! Ты такая извращенка!

Она хохочет так громко, что могла бы сойти за чайку.

Лео в коляске начинает ерзать. Я наклоняюсь, поправляю ему шапочку, и он вдруг

поворачивает голову ровно в ту же сторону, куда смотрела я секунду назад.

— Не смотри, — тихо говорю я, скорее себе, чем ему. — А то он подойдет к нам, а

я до сих пор не оправилась после того, как он нашел мой лифчик за подушкой дивана.

Мы с Гарри просто чемпионы по неловким ситуациям. Неделю назад он пришел

починить мой слив в ванне (глупо бы не воспользоваться своим новым сексуальным соседом,

верно?), а потом я настояла на том, чтобы отблагодарить его чаем. Возможно, мне стоило перед

этим навести порядок в своей гостиной.

Гарри просто приподнял подушку, чтобы устроиться поудобнее, а потом с хитрой

ухмылкой прокрутил мой лифчик на указательном пальце и спросил:

— Это мне?

Я чуть не сгорела со стыда. Снова.

Лео, конечно, не слушает, хватается руками за поручень коляски и смотрит на

Гарри, расплывшись в широкой улыбке. Тот как раз проходит мимо, останавливается, чтобы

что-то сказать Марку, и вновь обращает свое внимание на нас. Его лицо тут же смягчается. Он

поднимает ладонь в коротком жесте приветствия.

Я отвечаю тем же, забывая на мгновение, как правильно поднимать руку. Боже, мой

мозг скоро превратится в вату.

Лео визжит и пытается выбраться из коляски, как только Гарри подмигивает ему. Я

беру его на руки, пытаясь приструнить его восторг лишь от одного взгляда на этого мужчину,

но он продолжает дико дергаться до тех пор, пока не замирает при крике Марка:

— Я сказал нет, Эшфорд! Ты остаешься в части, и это мое последнее слово.

Гарри глубоко дышит через нос, уперев руки в бока и разъяренно смотря на Марка.

Я ни разу в жизни не видела его таким злым.

Он пинает какой-то ящик с инструментами и уходит, бросив:

— Да пошел ты нахрен, Саммерс!

— Гарри, — качает головой Томас, медленно приближающийся к нему.

Он отталкивает его и поднимается на второй этаж пожарной части.

— Что ж, — откашливается Лили, подталкивая меня и призывая двигаться. — Это было

напряженно.

Она везет коляску Лео одной рукой, пока я держу за ручки Лео, который шагает со

скоростью улитки, но шагает. Может быть, мы еще и не пошли, но вполне можем сделать пару

шагов с опорой. Так что, миссис Линк, идите в задницу.

— Я думала, Марк допустил его к службе, — хмурюсь я, когда мы отходим чуть в

сторону, подальше от ворот.

Лили бросает быстрый взгляд на пожарную часть, будто проверяет, не слышит ли нас

кто-нибудь, и наклоняется ближе.

— Формально — да, — говорит она, удерживая за руку Джулию, рвущуюся к голубям. —

Но по факту… все сложнее.

Я напрягаюсь.

— Что значит «сложнее»?

Она тяжело выдыхает, словно обдумывает, говорить или нет.

— Пару недель назад был вызов. Ничего масштабного, задымление в старом ангаре.

Гарри настоял, чтобы поехать. Уже внутри у него свело ногу. Так сильно, что он на секунду не

смог двинуться.

У меня внутри что-то неприятно екает. Гарри ничего не говорил об этом, когда я

совсем недавно спрашивала о его самочувствии.

— Все обошлось? — спрашиваю я, поднимая Лео на руки и чувствуя, как ладонь

машинально сильнее прижимает его к себе. Он щурится от яркого солнца, парящего между

заснеженными верхушками гор, и утыкается мне в шею.

— Да, — кивает Лили. — Если бы не Ноа, который оказался рядом, все могло

закончиться куда хуже.

Я смотрю в сторону лестницы, на которой Гарри только что сказал свое резкое

«пошел ты», и исчез.

— Поэтому Марк решил отстранить его? — тихо спрашиваю я.

— Поэтому Марк его бережет, — так же тихо отвечает Лили. — Он допускает Гарри к

вызовам, только когда реально не хватает людей. Когда нет другого выхода. Или когда вызовы

не связаны с пожарами. И каждый раз потом злится — и на него, и на себя.

Я тяжело сглатываю, прекрасно осознавая, что это значит для Гарри.

— Полагаю, Гарри не слишком доволен этим, — рассуждаю я, хотя ответ очевиден.

— Он считает, что Марк его списывает. Что не верит в него и видит в нем слабое

звено.

Я молчу. Слова будто застревают где-то между грудью и горлом. Гарри может быть

временами безрассудным, но он ни в коем случае не слабый.

Лео вдруг тянет ручку к воротнику моего свитера, чтобы достать подвеску, с

которой постоянно играет, и это возвращает меня в реальность. Я целую его в висок, как делаю

всегда, когда мне становится слишком тесно внутри собственной головы.

— Вся его жизнь заключается в работе, — говорю я. — Марк не может забрать у него

это.

— Знаю, — кивает Лили. — Но, может, ему нужно найти что-то более важное, ради

чего стоит жить.

Я поднимаю на нее взгляд, прикладывая руку козырьком, чтобы защитить глаза от

солнца.

— В смысле?

Лили смотрит на меня долго и внимательно, будто не понимает, как я могу

осознавать чего-то очевидного, а потом мягко улыбается.

— Семья, Лола.