Опалённая жизнь

Лео что-то бормочет во сне и переворачивается на бок, уютнее устраиваясь в своем теплом

коконе.

— Ты замерзнешь. Иди и надень носки, — говорю я упрямо.

— Ты кто, полиция ног?

— Я практичен.

Она тихо смеется, чтобы не разбудить Лео, но достаточно, чтобы у меня внутри

что-то сжалось.

Боже.

Я не знаю, что между нами. Это не просто дружба. И не то, что можно беззаботно

назвать вслух. Но я уверен, мы оба это чувствуем. Или нет? Я не могу поверить, что такая

связь возможна между мужчиной и женщиной, если хотя бы кто-то из них равнодушен.

Лола возвращается в свое кресло и кладет руки на подлокотники, начиная быстро

стучать пальцами по экрану.

Я остаюсь у забора, потому что быть ближе к ней кажется правильным.

Ангел:

Ты рад, что переехал сюда?

Вопрос звучит просто. Но почему-то все во мне кричит, что он не про дом.

Я рассматриваю ее волосы, спутанные ветром, мягкую линию шеи и пальцы, сжимающие

край футболки.

— Да, — отвечаю я тихо. — Рад.

Она задерживает на мне взгляд на долю секунды дольше обычного. Сердце в этот

момент буквально забывает, что должно биться. Его прямо сейчас не запустил бы и

электрокардиостимулятор.

Мы синхронно вздыхаем, когда пульс вновь начинает бег. Ночь слушает наше

дыхание, а прохладный ветер пробуждает мурашки.

Ангел:

Думаю, самое время драматично уйти в темноту и лечь спать, Гаррисон.

Я:

Ты не ответила на мой вопрос.

Я пересылаю ей первое сообщение, с которого начался наш диалог. Лола прикусывает

губу, подавляя широкую улыбку.

Ангел:

Он байкер.

Я:

Ты читала мне про него?

Возможно, я не знаю и не помню ни слова из тех книг, которые Лола читала, когда

навещала меня в больнице. Но я наслышан…

Наслышан, что она приходила каждый день. Что я реагировал на ее голос. Безумие,

не правда ли? Но я уверен, что вернулся только из-за нее. Первой мыслью, которая пришла ко

мне в голову после пробуждения, стало: «Я так и не сказал ей». Я так и не сказал ей, что

люблю ее.

И вот спустя почти два года все еще не сделал этого.

Можно считать меня идиотом, и я даже соглашусь, но кто бы смог признаться в

любви женщине, которая внезапно объявляет, что беременна? От другого.

Моя любовь к Лоле всегда была как бы «не вовремя».

Она подросток и наша разница в возрасте ощущается слишком остро. Она влюблена в

Томаса. Я переживаю потерю семьи. Я в коме. Она беременна.

Этот долбаный список, кажется, никогда не будет иметь конца.

Ангел:

Нет, не читала. Это новинка.

Я:

Скажи мне название и главу.

Ангел:

«Раскаленная тьма», 23 глава.

Я быстро покупаю книгу на Amazon и загружаю ее в читалку на телефоне. Начинать с

середины книги может быть не совсем логично, но кто бы удержался?

Я:

Я готов.

Ангел:

К чему?

Я:

К совместным чтениям.

Лола поднимает голову и смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Я пожимаю

плечами и жестом показываю ей взять Kindle, чтобы приступить.

Она медленно поджимает ноги под себя — наконец-то — и снова берет электронную

книгу. Я опускаю взгляд на экран и читаю двадцать третью главу.

Первое предложение достаточно… красочное. Я моргаю, перечитывая снова и снова.

Я:

Это точно про байкера, а не про механика с очень… обширным набором инструментов?

Почему гаечный ключ?

Лола резко прикрывает рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

Ангел:

Читай дальше. Там все раскроется глубже.

Я фыркаю.

Я:

Он итак уже где-то очень глубоко.

Она давится смехом, качая коляску быстрее, чтобы замаскировать звук.

Я опираюсь плечом о забор и продолжаю читать. Байкер, судя по всему, не просто

плохой парень. Он — очень плохой парень. С татуировками, травмированным прошлым и привычкой

рычать вместо нормального общения.

Интересно.

Я:

Он рычит? Это обязательное условие для мотоциклиста?

Ангел:

Это называется «альфа-энергия». Тебе не понять.

Я:

Я буквально альфа. У меня две собаки, и я их вожак.

Она закатывает глаза так выразительно, что я вижу это даже через полумрак.

Ангел:

Прости, но ты максимум золотистый ретривер.

Я прижимаю ладонь к груди.

Я:

Это было больно. Но ты не можешь знать наверняка. Проверишь мое рычание?

Лола прикладывает ладони к щекам, но ничего не отвечает.

Я возвращаюсь к тексту. Глава стремительно набирает обороты. Байкер прижимает

героиню к стене гаража так сильно, что на них осыпается штукатурка.

Я прочищаю горло, но продолжаю читать, хоть и ощущаю на себе взгляд женщины, чьи

глаза явно не направлены на текст, чтобы узнать, проломят ли наши герои стену.

Ангел:

Ты опасный сосед, Эшфорд.

Я смотрю на экран. Слова крутятся в голове, как искры над пламенем, не давая мне

ухватиться за них, чтобы ответить что-то нормальное, а не то, что я хочу перелезть через

этот гребаный забор и зацеловать Лолу в этот поздний или ранний час.

Я выдыхаю.

Я:

Ходят слухи, что по ночам я охочусь на красивых женщин с голыми ногами.

Ангел:

Отлично, уговорил, в следующий раз надену подштанники на меху.

Проходит пару минут, когда мы оба тупо смотрим в экраны телефонов. Но потом все

же нарушаем молчание.

Ангел:

Спасибо, что был здесь. Эта ночь не такая одинокая, как другие.

Я сглатываю. Лола не часто показывает, что ей тяжело. Она может забывать ребенка

в магазине и все равно твердить, что все в порядке и она справляется. Но синяки под глазами

размером с озера говорят о другом.

Я:

Я рад, что ты провела со мной ночь, даже если выглядишь так, будто не спала

десятилетиями.

Ангел:

Худший комплимент в истории.

Я:

Может, если бы ты была в носках, то я бы сказал, что ты классно выглядишь.

Проверим в следующий раз.

Она смотрит на меня поверх телефона. Взгляд мягкий и немного уставший. А еще

слегка опасный, будто она намерена сделать все возможное, чтобы состоялся «следующий раз» в

носках

.

Ветер треплет ее волосы, и она сильнее поджимает ноги под себя, пряча их от

холода.

Ангел:

Спокойной ночи, Гаррисон.

Я не двигаюсь.