Страница 23 из 105
— Гарри.
— Что? Поддержка — важная часть тренировочного процесса.
Я делаю шаг назад.
— Ты — отвлекающий фактор.
Он улыбается медленно, лениво, и в этой улыбке столько уверенности, что у меня
сводит живот.
— Значит, я все делаю правильно.
Я разворачиваюсь прежде, чем скажу что-то еще более глупое, и почти бегу в
сторону Мэйн-стрит.
— Спасибо за ароматное утро, соседка! Не нюхай других мужчин, а то я ревнивый, —
окликает он.
Вот же несносный мужчина.
Я не оборачиваюсь, хотя очень хочется, но ощущаю его взгляд на спине, как теплую
ладонь. И это ощущение не исчезает даже тогда, когда я сворачиваю за угол.
***
Флэйминг по утрам уже живет на полную катушку. Насколько это вообще возможно в
городке, где главная новость недели — подралась ли старушка Роуз с Беном из-за парковочного
места и кто без разрешения вышел из чата миссис Трент «помощь бездомным кискам».
Горы вдалеке еще покрыты остатками снега, и на их фоне город кажется игрушечным.
Красно-коричневые фасады из кирпича, вывески с потертой краской, старые велосипеды,
припаркованные вдоль улицы, как экспонаты музея «Америка 90-х».
Возле автомастерской двое мужчин спорят, чей пикап быстрее, и этот спор явно
длится с 1998 года.
Я ускоряюсь, перепрыгиваю лужу и почти улыбаюсь себе: если бы кто-то снял меня
сейчас на видео, получилось бы так вдохновляюще.
Вот она, Шарлотта Грейс Эванс, а не просто Лола. Мама, самостоятельная
работающая женщина, активная, целеустремленная…
Если не считать того, что десять минут назад на моем лице были патчи, а
крышесносный пожарный снял их с меня, как с ребенка, который не умеет завязывать шапку.
Я опять краснею.
— Дыши, Шарлотта, — шепчу я сама себе.
Я толкаю дверь студии танца «Дыхание», и звон колокольчика объявляет о моем
появлении.
— Опоздала на десять минут, — раздается голос Ричарда из зала.
Он владеет этим местом и мастерски преподает местным детям и взрослым искусство
бального танца.
— Я внезапно появилась, — поправляю я.
Я слышу смех Лили. Они с Ричардом отлично работают в команде. Не только потому,
что они безумно талантливые, но и потому, что он ее отец… как оказалось.
И вот, я говорю, что во Флэйминге ничего интересного не происходит, но на самом
деле мы могли бы посоревноваться в интригах с шоу Кардашьян.
Я быстро перебираю документацию за стойкой администрации, включаю компьютер и
проверяю запись на занятия сегодня.
Отлично, все занято. Я улыбаюсь, осознавая, что у меня не будет ни одной
свободной минуты. С одной стороны, это плохо, потому что сегодняшняя ночь была чистым адом.
Я поспала, наверное, от силы часа два. Лео просыпался каждые сорок минут. Зубы, скачок
роста, ретроградный Меркурий — выберите любую причину, все подходит.
К вечеру я свалюсь с ног, но, с другой стороны, загруженность заставляет мой
мозг действительно работать, а не тупо рассуждать о том, как построить из разноцветных
кубиков башню или наизусть спеть какую-то глупую детскую песенку.
Не поймите меня неправильно, я люблю быть мамой, но рядом с материнством и
декретом всегда маячит деградация, потому что невозможно оставаться в здравом уме, когда
двадцать четыре часа в сутки ты общаешься с человеком, который
не умеет говорить
.
— Ты с нами на ча-ча-ча? — Лили выглядывает из большого зала.
Ее светлые волосы собраны в идеальный пучок, а на стройных бедрах повязан
платок. На ногах колготки в мелкую сетку и бальные туфли. Она выглядит так хорошо, словно
никогда и не рожала.
В отличие от меня.
— Да, — я отвожу взгляд, чтобы еще больше не задумываться о том, почему
беременность пережевала и выплюнула меня.
— Отлично, твои туфли как раз приехали.
Я ахаю и улыбаюсь, вновь смотря на Лили.
— Ты заказала их?
— Конечно, — кивает Лили. — Твои бедра так шикарно описывают восьмерки, что нам
срочно нужны туфли!
Мои бедра… мои бедра с трудом влезают в джинсы, хочу сказать я, но продолжаю
улыбаться.
Студия начинает заполняться первыми учениками, которые записались в утреннюю
группу по ча-ча-ча. Миссис Трент марширует в раздевалку с видом чемпиона Европы по бальным
танцам, хотя до сих пор не попадает в ритм вальса.
Я встречаю каждого ученика и ученицу в возрасте от двадцати до семидесяти пяти
лет. Да, у нас очень колоритный состав. После того, как я улыбнулась каждому и отметила
посещение, бегу переодеваться и присоединяюсь к разминке, когда Ричард уже орет на кого-то
из-за того, что он или она недостаточно низко наклоняются.
Этот мужчина может быть суровым, но все его ученики достигают высот. Ричард
вообще интересный экземпляр Флэйминга. Эдакий аристократ, который осел в маленьком городке
Монтаны и все время держался особняком. До тех пор, пока Лили не перевернула его жизнь.
Рядом с дочерью он расцвел и вроде как даже нашел даму сердца. Но это секрет,
который Лили узнала, проследив за его домом. Ладно, мы вместе следили. У нас даже были очки
и газета с прорезанными дырками для глаз. Не спрашивайте.
Просто Ричард действительно шикарный мужчина, достойный счастья. И мы все рады,
что он наконец-то нашел его в лице местной библиотекарши Камилы. Но я вам этого не говорила.
— Господа и дамы, сегодня мы прорабатываем корпус и учим шаги, — громко говорит
Лили, пока Ричард делает музыку чуть тише.
— Корпус… — я бросаю взгляд на себя в зеркало и тут же жалею. — Я не уверена,
что мой корпус хочет, чтобы его прорабатывали.
Лили поднимает бровь, но продолжает занятие.
К четвертому упражнению я уже обливаюсь потом и еле дышу. Лили подходит ко мне и
поправляет ногу.
— Я больше не могу, — шепчу я еле-еле, растягиваясь в полушпагат.
— Не начинай.
— Я не начинаю. Я просто констатирую факт, что мое тело после родов… — я делаю
неопределенный жест рукой, — выглядит так, будто его собрали в темноте.
Лили подходит ближе и меняет преподавательский тон на дружеский:
— Лола.
— Что? — я валюсь на пол и переворачиваюсь на спину, которая кричит в агонии.
Лили нависает надо мной, закрывая мне обзор на потолок.
— Ты родила человека. Пожалуйста, не будь строга к себе.