Страница 22 из 105
— Ты отвратительно пахнешь, — выпаливаю я первое, что приходит в голову.
Конечно, зачем говорить что-то хорошее, верно?
— И именно поэтому ты решила принюхаться? — протягивает Гарри, в его глазах
пляшет озорной огонь.
Я моргаю. Дважды. Как будто частое моргание может стереть этот неловкий
инцидент.
— Я не нюхала, — говорю я самым уверенным голосом женщины, которая только что
буквально нюхала. И буквально призналась в этом минуту назад.
— Как скажешь, — хмыкает он. — Я занимался переездом, одни девочки чего стоят,
поэтому с меня сошло сто потов.
— О, нет, ты прекрасно пахнешь, — спешу успокоить его я.
— Ты же не нюхала, — вот теперь он чуть ли не сияет, как новогодняя елка.
— Засранец, — говорю я сквозь зубы и чувствую, как горит мое лицо.
Меган и Фокс трутся о мои ноги, как кошки, требуя внимания. Я переключаюсь на
них, чтобы не смотреть на раздражающе красивое лицо Гаррисона Эшфорда, которое с каждым днем
все больше и больше выводит меня из себя.
— Ваш папочка такой нарцисс, девочки, — ворчу я, поглаживая их головы.
— Потому что ты меня нюхала, как цветок?
— Если ты не заткнешься, я заклею тебе рот, — прищуриваюсь я.
Гарри поднимает руки в знак капитуляции, и при этом движении его бицепсы с
витиеватыми татуировками напрягаются так, будто это часть плана — отвлечь меня окончательно.
Дымные черные рисунки с тенями полностью покрывают его руки, заставляя мозг вспомнить, что я
видела этого мужчину без футболки.
— Ого, — протягивает он. — Угрозы. Мне нравится, когда ты становишься
решительной.
— Я всегда решительная.
— Нет, — он качает головой, и в его голосе вдруг появляется мягкость, от которой
колени у меня подкашиваются сильнее, чем от трещины в тротуаре. — Ты смелая. Это другое.
Я замираю.
Такие фразы он бросает постоянно, между шутками и поддразниванием, позволяя мне
увидеть за несносным флиртуном вдумчивого взрослого мужчину.
— Ты переезжаешь, — вспоминаю я, чтобы вернуть разговор на безопасную
траекторию. — Надолго?
— До тех пор, пока мой дом не перестанет парить в воздухе. Потом планирую
отремонтировать еще пару комнат и заменить пол. Думаю, месяца три-четыре.
Я киваю, покусывая губу. Почему внутри меня все вибрирует от мысли, что человек,
с которым я дружу всю свою жизнь, будет находиться почти на расстоянии вытянутой руки?
Возможно, потому что именно этот человек смотрит на меня не так, как все.
С детства я всегда чувствовала себя невидимкой. Мия и другие девушки, с которыми
я общалась, всегда были ярче и громче. Они не спотыкались о воздух и собственные ноги на
каждом шагу. У них не возникало проблем с тем, что вылетало изо рта.
Мне же всегда казалось, что я не могу быть такой счастливой или такой смешной.
Или просто такой, как все остальные девочки. Но было одно место, где я чувствовала себя
всесильной и уверенной. В книге. За страницами книг я могла примерить на себя любую роль и
не переживать о том, что обо мне подумают.
Раньше я не замечала, что Гарри — один из немногих, кто замечает все, что другие
не видят. Возможно, это черта его характера. А возможно… возможно, я и правда на самом деле
интересная
.
По крайней мере, в его глазах.
Я не знаю, как охарактеризовать свои чувства по отношению к этому мужчине.
Просто в последние месяцы, нет, годы… с того момента, как он вышел из комы, что-то между
нами изменилось.
— Это проблема? — Гарри всматривается в мое лицо и чуть наклоняется вперед так,
что расстояние между нами становится на полдыхания меньше. — Что теперь я твой сосед.
— Нет, — отмахиваюсь я. — Но ты знаешь Флэйминг. Если ты чихнешь у меня под
окнами, к вечеру миссис Трент будет уверена, что мы тайно поженились. А она все еще строит
теории о том, что ты принял мои роды, потому что так велела судьба или ее карты таро.
— Хорошо, я буду чихать осторожнее, — он едва заметно улыбается, а потом на
мгновение его глаза темнеют. — Или нет. Только глупец не захотел бы быть твоим тайным мужем.
— Гаррисон, — строго говорю я, покрывшись смущенным румянцем с головы до пят.
— Шарлотта, — его голос окутан чистым грехом.
Мы смотрим друг на друга чуть дольше, чем это уместно для людей, которые «просто
соседи» или «просто друзья».
Ветер треплет мои волосы, и Гарри машинально протягивает руку, чтобы убрать
прядь с моего лица. Движение почти автоматическое. Почти. Но он замирает на полпути.
Секунда. И я задерживаю дыхание.
— Я опаздываю на работу! — выпаливаю, нет, выкрикиваю я, как сумасшедшая.
Я начинаю отступать, но Гарри перехватывает меня за запястье, смотрит на меня
мгновение, а потом, сдерживая улыбку, спокойно говорит:
— У тебя на лице патчи. Я хотел их убрать.
Я быстро дотрагиваюсь до лица и с ужасом понимаю, что на моем лице действительно
все это время были патчи.
— Знаешь, это новый тренд. Следи за модой, Эшфорд.
Он фыркает от смешка, сотрясающего его грудь, и делает шаг вперед.
— Тренды доходят до Флэйминга с опозданием на три года, поэтому я не верю.
— Ну, поверь, — пожимаю плечами я, поправляя шопер на плече.
— Можно? — тихо говорит Гарри, снова протягивая руку и не обращая внимания на
мои оправдания.
Я перевожу взгляд на дом, ведь напряжение между нами заставляет дрожать каждую
мою кость. Потом снова смотрю снизу вверх на мужчину, который в лучах солнца почему-то
становится еще красивее.
— Да, — выдыхаю я.
Теплые пальцы Гарри мягко касаются моей щеки и скользят под глаза, поддевая
гелевую каплю.
— Они с блестками, — бормочет он, скрупулезно снимая патчи, словно ему доверили
самую ответственную задачу в мире. — Ты похожа на инопланетянку.
Я не сдерживаюсь и хихикаю, хотя комплимент до глупости странный.
— Я внеорбитная.
— Ты… сонная и красивая, — вкрадчиво отвечает он, снимая второй патч и мимолетно
обхватывая мою щеку своей большой ладонью.
Прикосновение обжигает, но быстро исчезает, будто Гарри сам испугался того,
сколько нежности было во всем этом снятии обычных патчей.
— Мне правда пора, — выдыхаю я. — Если я опоздаю, Лили заставит меня стоято в
планке до конца жизни.
— Я бы посмотрел на это, — спокойно отвечает он.