Мама. Жена. Истинная

Глава 34

Макар

Я смотрю на Арину, а во мне борются два чувства: я одновременно хочу кричать, отстаивая права на свою женщину, и стелиться перед ней тряпкой, прося прощение за всё, что ей пришлось пережить. Чёрт, даже страшно представить, как они жили без меня и что может связывать её с другими мужчинами.

При мысли о том, что в её жизни может быть другой, окончательно сносит крышу.

— Мы с тобой поговорим, — бросаю сквозь зубы. — Обо всём. И о сыне, если ты так хочешь.

Волк скатится. Он рад, что она призналась, что больше не скрывается, не делает вид, что не знает, кто я. И сама подтверждает, что Мирон наш с ней сын. Так проще. И мне не придётся ходить вокруг да около. Вот только слова моей пары злят человека, и я ничего не могу с собой поделать. Как она могла сказать сыну, что я умер? Неужели нельзя было придумать какую-нибудь красивую историю?

— Отпусти! Мне больно!

Я едва не отшатываюсь, разжимаю пальцы и вижу на её коже красные пятна. Ужас осознания захлёстывает, но я ещё держусь, понимаю, что сначала нам нужно всё обсудить, утихомирить Арину, объяснить, что не желаю ей зла. Боюсь только, что она мне не поверит. Да что там! Я и сам себя не понимаю! Ревность гудит в груди, сводит с ума, я пытаюсь отогнать её, но не могу. Восемь лет прошло, за эти годы она могла встретить кого-то полюбить, и тогда я буду лишним. Но оборотни никогда не отказываются от своего, и сейчас я буду пытаться ей это доказать.

— Нам нужно поговорить, — повторяю её слова.

Она смотрит на меня с подозрением, но согласно кивает.

Мне хочется схватить её и уволочь в пещеру, как какому-нибудь древнему дикарю, что нашёл своё сокровище. Но я держусь, отступаю, приглашающе машу рукой. Арина выходит вперёд, но по чуть приподнятым плечам и напряжённой спине я понимаю, что ей некомфортно рядом со мной. Это бесит. Моей женщине должно быть хорошо со мной! А я играю по идиотским человеческим правилам вместо того, чтобы сразу заявить на неё свои права.

Из беседки за нами наблюдает Соболев, я печёнкой чую его интерес, но не могу высказать всё, что об этом думаю. По крайней мере, не сейчас, когда рядом Арина. С его слов я знаю, что их связывает тесная дружба, но насколько тесная?

В голову лезут нехорошие мысли, которые я пытаюсь отбрасывать в сторону. Знаю, что не должен наезжать на Арину, потому что она ни в чём не виновата, но не могу никак сосредоточиться.

Она уводит меня далеко, мы останавливаемся в тени большого дерева, и я вижу, как она нервно сжимает кулаки, прежде чем медленно и нарочито спокойно сложить руки под грудью. Смотрит на меня равнодушно, но я слышу, как бешено бьётся её сердце, как прерывается дыханием, как изменяется аромат. В нём раздражение смешивается с горьким страхом, и я ненавижу себя сильнее. Моя пара не должна бояться, но она определённо испытывает по отношению ко мне эту эмоцию. Тогда как волк всё ещё надеется на любовь.

— Я всё знаю, — Арина вздёргивает подбородок и смотрит на меня с вызовом.

— Всё? — помимо воли усмехаюсь. — Я тоже всё знаю. И как будем это решать?

Она стискивает губы, но почти сразу расслабляется. Пусть только внешне, но уже это говорит о многом. Она не хочет, чтобы я осознавал, насколько ей не по себе рядом со мной, строит из себя сильную женщину. И в этом я виню себя. Если бы сразу распознал рядом с собой обманщицу, то сейчас у меня была бы нормальная семья — жена и ребёнок. Может быть, даже не один.

— Сына я тебе не отдам. Он мой. Я прошла через многое, чтобы доказать, что способна воспитывать двоих детей. Я работала, я заслужила авторитет, я помогаю детям и их родителям. Меня уважают как специалиста. И если ты попытаешься отобрать моего сына, то я пойду до конца, дойду до Совета, чтобы снова стать для Мира единственным родителем.

— Подожди, — пытаюсь прервать горячий монолог. — С чего ты вообще решила, что я собираюсь отобрать у тебя сына?

— Соболев сказал, что ты хочешь забрать сына и воспитывать его со своей истинной, — заявляет она.

Я чуть было не вякаю, что да, но до меня быстро доходит, что она имеет в виду Лину, а не себя. А потом и другое.

— Соболев, значит.

Что-то у меня возникает всё больше претензий к этому мужику. И все они достойны вызова на мордобой, просто, чтобы показать, что на чужое не стоит претендовать.

— Данил Кириллович заботился о нас, — копает ему яму Арина.

— Я вижу, — рычу. — Поэтому он городит дичь!

Она вскидывает бровь, и меня буквально прошибает воспоминанием. Хочется в очередной раз побиться головой об стену. Да, Соболев ей не врал, я ведь действительно собирался так поступить, а мужик просто перестраховался и решил предупредить сотрудницу об опасности.

— Знаешь, неожиданно смягчается Арина, — у меня дочь перешла в этот ваш неудержимый подростковый период, Мир в этом году идёт в школу.. Давай мы просто забудем обо всём? Хорошо? У тебя есть пара, уверена, Лина с радостью родит тебе тучу маленьких волчат, особенно если ты намекнёшь, что лишишь её финансирования, — криво усмехается она.

— Лишу финансирования, — повторяю за Ариной.

Действительно, я непроходимо тупой, раз не замечал всего, что творится вокруг меня. Нет, я всегда знал, что Лине от меня нужны только деньги, но убеждал себя в нормальности наших отношений. Истинная пара может быть любой, но если судьба соединила нас, то, значит, так должно было быть. Это не случайная прихоть, как у людей, это предначертанный идеальный союз. И моя жена просто дорвалась до красивой жизни, которой у неё не могло быть из-за бедности родителей.

— И я не хочу лезть в вашу жизнь, — осмелела Арина, не встречая с моей стороны возражений. — Понимаю, что у тебя сейчас в голове не укладывается, откуда мог появиться Мирон. Подожди, — поднимает руку и краснеет, когда я хочу возразить, чтобы обелить себя, — я должна всё рассказать. Даже тогда я не должна была идти у них на поводу, но Линка всё время твердила, что любит тебя, и боялась потерять. А у тебя было это дурацкое правило, которое буквально убивало её.

— Какое? — спрашиваю, хотя уже знаю ответ.