Страница 94 из 238
Летом ещё ничего. Баба Лиза выносила керогаз на веранду, ставила его на табуретку и спокойно стряпала на свежем воздухе. Так было даже удобнее – не так жарко. А вот зимой возиться в тесном закутке без окна было тем ещё удовольствием. И самое возмутительное, что свою выгоду за чужую собственность они не собирались упускать. Впрочем, это меньше всего меня беспокоило. Главное, что временное пристанище для Хмелей нашли.
– Боря, что у вас с жильём? – спросил я у друга, сразу как он появился в школе.
– Ничего. Квартира ведь ведомственная, – сразу помрачнел Борис. – А маму тоже уволили.
– Тогда можешь её обрадовать. Я вам угол нашёл. Неказистый, конечно, но на первое время сойдёт. Когда подыщете что‑нибудь получше – спокойно переедете. Давай лучше подумаем, как вещи перевозить будете.
– Да какие там вещи… – тяжело вздохнул Борис. – Не комоды же с собой тащить?
– Почему не тащить? – пожал я плечами. – Что‑нибудь мы к себе в комнату занесём, что‑нибудь на чердак уберём. Лучше забрать всё. Выбросить всегда успеете. Сегодня после школы сходите, посмотрите, прикиньте. Соберётесь, а завтра, в воскресенье, придут мои пацаны – за один раз вас и перевезём.
Хорошо, что в субботу было всего четыре урока. Пролетели они быстро. На косые взгляды и шепотки ребят из нашего и других классов я старался не обращать внимания. Борька же всё время держался рядом со мной. Даже в туалет один не рискнул сходить. Терпел до самого звонка, а потом стремглав выбежал из школы и помчался домой.
Я же сначала свернул к Сенному рынку. Нашёл дядю Гришу, который помогал нам с металлоломом, и договорился с ним насчёт перевозки вещей. Заплачу из своих денег, не обеднею.
Анна Ивановна Хмель с сыном подошли буквально через десять минут после того, как я вернулся домой. Наверное, очень спешили посмотреть предложенное жильё. А может, боялись упустить такую возможность – времени на переезд им выделили совсем мало.
– Всё устраивает. Всё отлично, спасибо, – сдержанно поблагодарила женщина. – Я сразу заплатить не смогу. Вот найду место работы, попрошу аванс… Пока у меня только то, что оставалось в кошельке. Эти мелкие деньги мне, к счастью, оставили.
– Давайте сначала пообедаем, а там и подумаем насчёт работы, – пригласила мама в дом и, поняв, что сейчас услышит отказ, уже твёрдо добавила: – От двух тарелок супа мы не обеднеем. Не выдумывайте глупостей, заходите.
За обедом мы расспросили Анну Ивановну о её профессии. Она служила в управлении железной дороги, там же, где и муж, в должности делопроизводителя и машинистки, печатала разные документы. По образованию, как оказалось, она была чертёжницей. На мой взгляд, неплохой вариант при любом раскладе. Правда, придётся поискать и походить по конторам. Пока же можно заглянуть в аптеку к тёте Наде. Надеюсь, уборщица ей ещё нужна.
Бориса я оставил с бабой Лизой, а сам вместе с мамой и Анной Ивановной отправился в аптеку на углу улицы Коммунаров.
– Здесь близко, – пояснил я Анне Ивановне. – Вы постойте у калитки, а я зайду внутрь и попрошу, чтобы нас впустили со двора.
Ещё через пять минут мы сидели в крохотном кабинете заведующей. Вернее, когда‑то, ещё до революции, это был, наверное, роскошный кабинет с высоченным лепным потолком. Но потом его перегородили, и теперь большая часть помещения служила складом, заставленным ящиками и коробками.
Мама быстро представила спутницу и вкратце обрисовала ситуацию: муж арестован, из ведомственной квартиры выселяют, сын десятиклассник, нужна работа.
– По какой статье? – спросила тётя Нина, не отрываясь от аптечных ведомостей.
Пришлось назвать. Пятьдесят восьмая, десятый пункт.
– Нет, так не пойдёт, – категорично покачала головой заведующая и отодвинула бумаги. – У меня здесь медикаменты, спирт, материальная ответственность. Меня за жену врага народа первый же ревизор с потрохами сожрёт. В аптеку тебе ходу нет, голубушка.
Анна Ивановна побледнела и опустила глаза. Мама упрямо сжала губы, готовая спорить, но тётя Нина строго перебила:
– Значит так. Какая у тебя девичья фамилия?
– Белова, – тихо ответила Анна Ивановна.
– Белову я бы пристроила. А для этого в понедельник отправишься в народный суд и напишешь заявление о разводе. – Заметив, что женщина возмущённо встрепенулась, она не дала ей и слова сказать. – О сыне подумай! Не порть парню жизнь. Поменяешь паспорт на Белову.
По щеке Анны Ивановны покатилась слеза.
– Стоп! – хлопнула ладонью по столу тётя Нина. – Дома будешь рыдать, а не у меня в кабинете.
Заведующая решительно протянула руку к тяжёлому чёрному аппарату, крутанула диск телефона и стала ждать. Наконец на том конце провода ответили.
– Клавдия Петровна? Это Нина Ильинична из аптеки. Здравствуй. Ты мне скажи, у тебя с ночными нянечками как? Нужны? Отлично. Прямо сегодня пришлю тебе женщину. Аккуратная, вежливая. У неё сейчас семейная драма, с мужем разводится. Оформи пока временно. Прописка? – тут заведующая строго посмотрела на нас с мамой.
– В понедельник сходим к квартальному, в нашу домовую книгу запишем, – торопливо заверила мама.
– Прописка краснодарская, улица Калинина, – уверенно соврала тётя Нина и положила телефонную трубку.
Повернувшись к Анне Ивановне, она пояснила:
– Нянечкой пойдёшь. Триста пятьдесят рублей в месяц, ночные дежурства в круглосуточной группе. Работа тяжёлая, дети маленькие, зато за переработки Клавдия подкинет. Пока так. Паспорт принесёшь ей после прописки.
– Спасибо… – еле вымолвила мама Бориса и окончательно разрыдалась, закрыв лицо руками.
Сквозь всхлипы я разобрал, что все близкие друзья и хорошие знакомые разом отвернулись от неё. Никто не подал руки.
– Не радуйся раньше времени. Клавка – начальница строгая, – прикрикнула тётя Нина, но взгляд её заметно потеплел. – Теперь о твоём парне. Он паспорт должен сразу менять на твою фамилию. Восемнадцать лет когда исполнится?
– Двадцатого октября, на следующий год, – поспешил ответить Борькина мама.
Тётя Нина задумчиво побарабанила пальцами по столу и через пару минут стала надиктовывать порядок действий: