Страница 83 из 238
В то же время техника безопасности выглядела весьма и весьма печально. На уроках химии и физики спокойно пользовались открытой ртутью для барометров и термометров, работали с концентрированными кислотами без защитных очков, а спиртовки стояли на каждой парте. Любой современный мне инспектор, увидев такую картину, наверняка заработал инфаркт.
Что меня ещё удивило в школе?
Отсутствие биологии. Точнее, предмета с таким названием. Вместо неё в девятом классе преподавали «Дарвинизм», но в десятом классе его не было.
Однако обнаружились совершенно новая для меня дисциплина – «Логика и Психология». Честно говоря, я даже не подозревал, что в начале пятидесятых в обычной школе изучали основы высшей нервной деятельности, внимание, память, мышление, законы логики, построение силлогизмов, правила ведения спора. Между прочим, предметы полезные.
Ещё физкультуры у нас не было, этот предмет существовал в школах для девочек. Для мальчишек проводилась военно‑физическая подготовка, где конкретно готовили к службе в армии. Пацаны изучали устав, устройство стрелкового оружия, ходили в противогазах и сдавали жёсткие нормативы БГТО («Будь готов к труду и обороне»).
В нашей школе преподавали ещё и черчение. Насколько я понял, далеко не везде оно было поставлено так серьёзно. Для этого требовались ватман, чертёжные инструменты, готовальни, а с подобными вещами в стране пока было непросто.
Но тяжелее всего моим одноклассникам давалась математика. Вернее, сразу три предмета: алгебра, геометрия и тригонометрия. Каждый со своим учебником, своими теоремами и формулами. Попробуй тут не запутайся.
Лично для меня математика особых трудностей не представляла. Невольно я вспоминал своих друзей в Хадыженске. Интересно, как там Медведь справляется с такой нагрузкой? Хотя он парень взрослый, упорный, должен осилить. Вот только боюсь, что к возвращению из армии вся школьная наука успеет выветриться у него из головы. Надо будет написать письмо, подбодрить.
Кстати, о письмах. Павел прислал новый адрес. Распределили его под Читу. Не самое удачное место службы, хотя у военных курортов не бывает.
Бабушка как раз собирала брату посылку. Если Павел думал, что я сумею скрыть от женщин его письмо про цингу, то сильно ошибался. Конечно же, мама и баба Лиза обо всём узнали и тут же всполошились. Бабушка немедленно принялась сушить яблочные дольки, купила на рынке курагу и изюм, чтобы выслать внуку.
Я предложил не ограничиваться одной посылкой, а отправить сразу две или три, пока стоит тёплая погода. Зимой доставка в те края наверняка станет куда сложнее. Тем более служил Павел не в самой Чите, а где‑то поблизости. Где именно – мы не знали. В письме был указан только номер полевой почты. Военные части лишний раз своё местонахождение не афишировали.
С идеей про три посылки баба Лиза сразу согласилась. Тем более что неожиданно появились незапланированные деньги. В сентябре одна из облигаций государственного займа принесла нам выигрыш – целых пятьсот рублей.
По нынешним временам – сумма немалая. Но на семейном совете решили единогласно: весь выигрыш пойдёт на Павла. Ещё как минимум год мы его не увидим. А там, глядишь, выберется в отпуск в Краснодар. Может, и невесту себе наконец присмотрит. Всё‑таки молодой лейтенант – жених завидный.
Я тут недавно обнаружил, что на нашей улице, оказывается, много девчонок проживает примерно моего возраста. За всё лето ни одной не встречал. Но стоило появиться у нас в гостях Михаилу с Толиком, как жизнь вокруг заиграла новыми красками.
Сначала к колонке с ведром прошла одна. Затем ещё две соседки. Следом начались прогулки. И всё мимо наших ворот.
Чего они так активно «гулять» стали?
Так это пацаны в первое увольнительное к нам пришли. Нарядные – хоть сейчас на плакат. Спецшкола ВВС обмундирование выдала им отличное. Гимнастёрки почти такие же, как моя школьная форма, зато все остальное было максимально приближено к курсантской форме военно‑авиационных училищ СССР.
Неудивительно, что местные девчонки дружно отреагировали.
Мишка, правда, пожаловался.
– Знал бы ты, сколько нам гладить утюгом пришлось, – вздохнул он. – Нас в первые дни так гоняли! Пока не научились форму в идеальном порядке держать, командиры жизни не давали. Каждый вечер – чистка, глажка, подшивка. Не успел – считай, сам виноват.
Бабушка, услышав эти жалобы, заулыбалась. И почти сразу позвала пацанов к столу. Те вначале отнекивались. Мол, не голодные, в школе хорошо кормят и вообще не хочется… Вначале я не понял отчего они мнутся, переминаются с ноги на ногу, а потом догадался.
В кубанском послевоенном тылу лишний рот в доме – это была не просто фигура речи, это был ощутимый удар по семейному бюджету. Мишка, у которого только мать работала, знал это не понаслышке. Спецшкола‑то их кормила, но тут они пришли в чужой дом и сожрут чужой обед.
– Вы чего застыли, соколы? – баба Лиза всплеснула руками. – Ну‑ка к столу, пока не остыло. Чай, не чужие. Наш‑то Валька про вас все уши прожужжал.
– Спасибо, бабушка Лиза, мы в столовой наелись, – соврал Мишка. – Нам порции огромные дают.
Толик промолчал, косясь на жаренную картошку на сале.
– Не скромничай, Мих. Стипендию вам не платят, денег на перекусы в городе нет. Но от бабы Лизы ещё никто голодным не уходил, – подбодрил я парней.
Мишка сглотнул. Денег ему, действительно, мать не дала. Спецшкола одела, обула, тетрадками снабдила, но в карманах у пацанов было шаром покати – ни на кино, ни на газировку с сиропом. Однако Мишка гордо держал спину и дико стеснялся.
– Садитесь, садитесь, – мягко подтолкнул я приятелей к табуреткам. – Картошка сама себя не съест. Рассказывайте лучше, как вас там, будущих сталинских соколов, строевой подготовке учат.
Толик не выдержал первым и сел за стол. Мишка вздохнул и последовал примеру друга, перед этим заявив:
– Бабушка Лиза, мы тогда… мы отработаем! Вы не думайте, мы не просто так. Хотите, мы дров наколем? Нам не трудно, честное слово!
Толик активно закивал, преданно глядя на бабушку, добавил:
– Ага, или к колонке сходим, воды натаскаем! Полную бочку на кухне нальём, вам целую неделю таскать не придётся!
Баба Лиза только всплеснула руками и рассмеялась, качая головой.