Страница 231 из 238
– Даже двести граммов на лунку в масштабах миллионов саженцев – это колоссальный объём ручного труда для целинников! Это же надо под каждое деревце норму отмерить, засыпать, с землёй перемешать… Трактористы в степи нас проклянут. У них аврал, штурм, им некогда с аптекарскими весами у каждой ямки стоять.
Я посмотрел на стакан с разбухшим полимером и вдруг понял, что директор опять ухватил самую неприятную сторону нашей замечательной идеи. Если хотим лесополосы, придётся придумать не только хороший гидрогель, но и способ его быстро и дёшево вносить.
Аркадий Васильевич согласно закивал, помрачнев:
– Тут ты, Павел Павлович, прав, голубчик. Наша пролетарская реальность такова, что в поле твою крошку просто бахнут ведром в одну лунку, а про остальные десять забудут. Человеческий фактор.
Хмыкнув, я подождал, пока они закончат обсуждение. Этот козырь я приберёг напоследок.
– Нам и не нужно ничего сыпать в лунки, Павел Павлович. И весы в поле не нужны. Прямо на месте, у кромки поля, целинники разведут его в обычных бочках с водой. Получится густая, сметанообразная гидрогелевая болтушка. Перед тем как воткнуть саженец в землю, рабочий берёт пучок саженцев и просто окунает их корни в эту бочку. Буквально на секунду! Гель налипнет на корни плотным влажным слоем. Всё! Дерево вынимают – корни уже в защитной влажной оболочке, с питательными веществами. Его сажают в сухую землю, а гель помогает корням не пересохнуть во время посадки и в первые недели зноя. Расход полимера при этом можно будет резко сократить – с сотен граммов до нескольких десятков граммов на одно дерево. А если подобрать концентрацию правильно, одной бочки хватит на очень большое количество саженцев.
– Обмакивать корни… – пробормотал себе под нос старый технолог. – Болтушка… Господи, да это же действительно снимает главную проблему! Никаких весов у каждой лунки, никакой возни с дозировкой. Полимер сразу оказывается там, где нужен. А если ещё и питательные соли из него действительно будут постепенно переходить в почву, получается совсем неплохая система.
Пал Палыч медленно поднялся со своего кресла. Его лицо, ещё минуту назад хмурое, теперь буквально светилось.
– Ну, Жериков… Ну, Георгиевич… – директор хищно и победно оскалился. – Вот теперь экономика начинает выглядеть совсем по‑другому. За такое предложение нас в Госплане, глядишь, не пошлют подальше, а хотя бы выслушают.
Он снова сел за стол, быстро написал несколько строк на листе бумаги, а после снял трубку правительственного телефона‑коммутатора:
– Барышня! Дайте мне спецсвязь. Телеграф Минхимпрома. Срочную, на имя министра Тихомирова. Копию – в Госплан СССР, Сабурову.
Директор дождался, пока на том конце установят связь, и заговорил громко, чеканя каждое слово:
– «МОСКВА. МИНХИМПРОМ. ТИХОМИРОВУ. НАШИМ ЗАВОДОМ СОВМЕСТНО С РАЗРАБОТЧИКОМ ЖЕРИКОВЫМ ПОЛУЧЕН МОДИФИЦИРОВАННЫЙ КАЛИЙ‑ФОСФОРНЫЙ ГИДРОГЕЛЬ. ПРЕДЛАГАЕМ ИСПЫТАТЬ СПОСОБ ПРИМЕНЕНИЯ ПОЛИМЕРА ДЛЯ ЛЕСОМЕЛИОРАЦИИ ПУТЁМ ОБРАБОТКИ КОРНЕЙ САЖЕНЦЕВ ПЕРЕД ВЫСАДКОЙ. СПОСОБ ПОЗВОЛЯЕТ ЗНАЧИТЕЛЬНО СОКРАТИТЬ РАСХОД ПОЛИМЕРА И УПРОСТИТЬ МЕХАНИЗАЦИЮ ВНЕСЕНИЯ. ПРОСИМ РАЗРЕШИТЬ ПРОВЕДЕНИЕ ПОЛЕВЫХ ИСПЫТАНИЙ. ЭКОНОМИЧЕСКИЙ ЭФФЕКТ БУДЕТ ОПРЕДЕЛЁН ПО РЕЗУЛЬТАТАМ ИСПЫТАНИЙ. ДИРЕКТОР ЗАВОДА ПАВЕЛ ПАВЛОВИЧ ВАСИЛЬЕВ».
Он бросил трубку на рычаг, тяжело выдохнул и подмигнул мне:
– Ну всё, Валентин Георгиевич. Мосты сожжены. Телеграмма ушла на самый верх. Теперь, если твои дубки в Казахстане засохнут – пилить нам с тобой настоящие дубы где‑нибудь под Магаданом.
*Отец Валентина – Юрий, но у белорусов Георгий и Юрий одно имя. Потому у меня в тексте Валентин Георгиевич.