Страница 230 из 238
– Напрямую! Посадить лесополосу в сухой казахской степи – адский труд, приживаемость саженцев там от силы десять‑пятнадцать процентов. Они засыхают раньше, чем успевают пустить корни. Но если при высадке под корень каждого саженца закладывать всего по двести граммов нашего гидрогеля, смешанного с калийными удобрениями, шансы на приживаемость резко вырастут. Дерево легче перенесёт засуху и летний зной. Мы сможем за несколько лет вырастить мощные лесополосы, которые остановят суховеи, будут задерживать снег на полях и спасут Целину от превращения в пустыню. В моём… в общем, есть такой мировой опыт озеленения пустынь! Зелёный щит для степи – вот куда надо бить. На это Минфин деньги даст, потому что лесополоса сажается один раз на сто лет, а поле пашется каждый год.
Главный технолог перевёл взгляд на Савельева.
– Слышь, Игнатьич, – произнёс пожилой химик. – А ведь парень‑то чертовски прав. Стратегически мыслит. Одно дело – сыпать дорогую химию под трактор, и совсем другое – закладывать основу под лесопосадки.
Савельев решительно придвинул к себе чистый лист бумаги и взял перьевую ручку.
– Так, Георгиевич. Садись рядом. Давай составлять докладную записку на имя Пал Палыча, а он уже на министра выйдет. Будем обосновывать применение гидрогеля специально для лесомелиорации. Пиши: «Ввиду высокой стоимости акриловых полимеров предлагается изменить тактику внедрения…»
И раз уж мы решили переориентировать использование геля, я подал очередную идею – закладывать сразу в него удобрения. Идею поддержали, Пал Палыч согласился, что дело нужное. Так хотя бы можно было оправдать высокую стоимость. Вот только наработанных технологий не имелось, и всё пришлось начинать с нуля.
И снова мы засели в лаборатории завода, делая пробы и отсекая варианты.
– Так, Валентин Георгиевич, голубчик, побереги пальцы, – Аркадий Васильевич аккуратно перехватил у меня стеклянную палочку. – Фосфат калия – штука капризная. Если мы просто бахнем его в готовый акриловый гель, ещё неизвестно, что получим. Высокая концентрация соли может изменить набухание полимера, гель начнёт отдавать воду, а вместо нормальной массы получим жёсткий ком. И пиши пропало.
Аркадий Васильевич был химиком старой школы, из тех, кто определял чистоту осадка на глаз и по звуку закипающей пробирки. За эти недели мы с ним успели много поспорить, но сейчас работали как один слаженный механизм.
– Не будем мы вводить соли в готовый полимер, – я пододвинул ближе штатив с мерными цилиндрами. – Давайте вводить фосфорную кислоту и раствор калийной соли ещё на стадии приготовления реакционной смеси, до начала полимеризации. Тогда соль окажется равномерно распределена в формирующейся полимерной сетке. Получится не просто губка для воды, а своеобразное депо для питания корней.
Технолог задумался.
– То есть саженец будет получать воду, а калий и фосфаты постепенно станут выходить из геля в почву?
– Именно, – кивнул я. – Только не сразу всё содержимое. По мере набухания часть солей будет переходить в окружающую почву. А если правильно подобрать концентрацию, дождь не смоет их моментально, как это происходит с обычной растворённой подкормкой.
– Дерзко, – пробормотал Аркадий Васильевич, но в его глазах уже загорелся чистый исследовательский азарт. – Очень дерзко! Ладно, давай пробовать. Включай плитку. Будем готовить следующий образец.
Несколько раз наши образцы превращались то в мутную жидкую жижу, то в серый хрупкий известняк, который с треском лопался при высыхании. Ближе к полуночи мы подошли к одиннадцатому образцу.
В химическом стакане остывала свежая варка. На этот раз масса не помутнела. Она была упругой, слегка желтоватой от калийных солей, но абсолютно однородной.
– Ну‑ка, – отодвинул меня технолог.
Я взял пипетку и капнул на полученный образец дистиллированной воды. Полимер не отторг её. Напротив, он начал жадно, на глазах всасывать влагу, разбухая прямо в стакане и превращаясь в плотный, тяжёлый прозрачный студень, внутри которого были равномерно распределены драгоценные для растений элементы.
Аркадий Васильевич осторожно достал кусочек пинцетом, положил на предметное стекло и поднёс к свету.
– Голуба моя… – тихо, с придыханием произнёс старый химик. – Да это же не просто гидрогель. Это… это совсем другая штука. Ты понимаешь, что мы сейчас сделали? Полимер держит воду и одновременно служит носителем питательных солей. Если правильно подобрать состав, лесополосы в Казахстане действительно могут приживаться лучше!
Он повернулся ко мне, схватил за ладонь и крепко её потряс.
– Жериков, чертяка ты! Завтра же оформляем заявку на нас двоих на авторское свидетельство! Напишем: «Способ получения селективно‑наполненных полимерных гидрогелей». Пал Палыч эту бумагу лично протолкнёт куда надо!
Я лишь устало улыбнулся, глядя на разбухший гель. Вымотался я за это время сильно. Хорошо, что хоть с голоду умереть мне не давали. Как командированному по срочному министерскому заданию, Пал Палыч распорядился выписать мне талоны в заводскую столовую для инженерно‑технических работников. Вдобавок мне полагались командировочные – целых двадцать шесть рублей в сутки.
Павел Павлович, безусловно, ждал результат с нетерпением. Увидев наши с технологом довольные лица, сам радоваться не спешил. Напротив, нарочито нахмурился.
– Мне Савельев доложил, что вы третьи сутки из лабы не вылазите и жжёте казённый спирт.
– Пал Палыч, чёрт с ним, со спиртом! Вы на это посмотрите! – старый технолог выставил на стол тяжёлый стеклянный стакан с нашим образцом.
– Калий‑фосфорная модификация гидрогеля, – взял я слово. – Теперь эта штука не просто держит воду. Мы распределили питательные соли прямо внутри полимерной сетки. При высадке лесополос саженец получит такую порцию под корень. По мере набухания полимера вода будет переносить часть растворённых солей в почву, и они окажутся рядом с корнями, а не сразу уйдут глубже. Насколько долго это будет работать, ещё предстоит проверить, но рассчитывать на постепенную отдачу в течение нескольких месяцев вполне можно.
– Нескольких месяцев? – с недоверием переспросил Пал Палыч. – И что, дерево гарантированно приживётся в сухой степи?
– Гарантировать пока нельзя. Но шансы должны стать выше.
Директор помолчал, снова посмотрел на стакан, а потом нахмурился ещё сильнее.