Страница 225 из 238
Пока Борька сидел над учебниками, я и на рынки смотался, и по московским магазинам побегал. Прикупил ему посуды, которой не хватало. Бывший хозяин дома много чего вывез, почти всю мебель, кухонную утварь, тарелки и столовые приборы забрал подчистую. Мы с Борисом в первый вечер кильку из банки хлебом вымакивали, поскольку ни ложек, ни вилок не нашли.
Заодно присмотрел Борису холодильник. В Москве такие уже продавались, правда, за новым «ЗИС‑Москва» очередь была немалая. Пришлось покрутиться, договориться о доставке и отдельно заплатить грузчикам. Аппарат оказался таким тяжёлым, что четыре мужика еле затащили его в дом. Зато теперь у Борьки был настоящий холодильник, а не таз с холодной водой, что сильно облегчит ему жизнь.
Бабушке такой холодильник тоже не помешал бы. Увы, в Краснодаре их достать было совершенно нереально.
Весь июль я считай «Золушкой» работал. Что‑то отмывал, что‑то подкрашивал, обновляя. Прикиньте, сам все старые шторы перестирал!
Борька, выходя утром к завтраку, только обалдевал.
– Ну раз в доме имеется столовая, то в ней и положено вкушать пищу. Зря я, что ли, сервиз на двенадцать персон купил?
Борька выдал мне на хозяйство три тысячи сразу, как только я перечислил, чего в доме не хватает, вот я и обеспечивал его. Ничего, пусть пока побарствует, скоро всё равно уеду.
Как оказалось, в августе мне делать здесь было нечего. Весь месяц Борис проведёт в кирзовых сапогах и штормовке, таская мешки с картошкой и весело распевая под гитару у костра в деревенском бараке. К моему удивлению, всю эту «творческую интеллигенцию», всех будущих известных режиссёров и артистов посылали в колхоз. Причём сразу после поступления, в августе.
Узнав о такой раскладке, я помчался покупать билет на поезд до Краснодара. В самый пик отпусков это было сделать не так‑то просто, но мне удалось урвать один билет на плацкарт.
Впрочем, так даже лучше получилось. Ваську проконтролировать с экзаменами не помешает. Медведь уже телеграфировал, что поступил и поехал к своей родне в Хадыженск. А Василию ещё только предстоит сдавать вступительные экзамены.
Лето у меня получилось неоднозначное. То сам экзамены сдавал, то за друзей переживал и контролировал. Хотелось бы на море и отдохнуть от этой круговерти. Собственно, я почему и задумал машину купить – чтобы была возможность сорваться с места и поехать дикарём на курорт.
К слову, в Краснодаре приобрести машину очень сложно. Всё, что поступает, сразу как‑то там распределяется по директорам и замам различных предприятий. Есть вариант взять с рук, но цену за неё ломят баснословную. Зато в Москве, даже с рук, приобрести машину обойдётся намного дешевле. Я специально всё разузнал.
И вот что обидно: свои деньги у меня имелись, почти двенадцать тысяч ещё осталось, но потратить их в открытую я не мог.
У мамы на книжке лежали пять тысяч. Можно было ей сказать, что я чуток насобирал и купил где‑то за пять‑шесть тысяч автомобиль в Москве – она это никак не проверит. Но вот беда: мама покупать машину уже не жаждала.
Мол, зачем? Да и куда на ней ездить? Лучше оставить деньги – вдруг Павлу понадобятся. Пришлось тему личного автотранспорта отложить на потом. Всё равно мне этим летом, действительно, ездить не с кем.
Потому после возвращения в Краснодар занимался домашними делами, помогая бабушке по хозяйству и гоняя Патьку от курчат. Повадился этот охламон в курятник лазить. Пару цыплят ещё маленьким придушил. Получил от бабушки нагоняй, но интерес к курятнику так и не потерял.
Совсем уж откровенно я не бездельничал. Через Зою Леопольдовну достал специальную литературу по химии. Наверняка в институте и учебников, и монографий гораздо больше, но доступа к ним у меня пока не было, так что довольствовался тем, что удалось достать.
В общем, сижу я весь такой себе расслабленный, книжки читаю, радуюсь Васькиному поступлению на вечернее отделение КИПП, и тут мне почтальон приносит бланк. Не повестка и не открытка, а официальное извещение. Одним словом – срочный вызов в деканат технологического факультета. У меня аж сердце ёкнуло.
По возвращении из Москвы я списки на стенде посмотрел, увидел фамилию «Жериков В. Г.» среди зачисленных на первый курс, почитал на вывеске, что общий сбор первокурсников назначен на первое сентября, и успокоился. Думал, до осени свободен. И вдруг – «явиться немедленно».
Помчался, конечно, сломя голову.
В последних числах августа в главном корпусе института было оживлённо. Строители наводили марафет перед учебным годом, а электрики таскали деревянные стремянки, проверяя плафоны. У кабинета декана так вообще толпилась целая очередь: целевики с производства, запутавшиеся с общежитием иногородние, чьи‑то родители. Пришлось почти час просидеть, изнывая от жары и нервного ожидания, пока секретарь наконец не позвала меня.
Декан факультета, Пётр Иванович Кудинов не стал ходить вокруг да около. Он сразу выложил на стол отстуканную на телетайпе ленту:
«МОСКВА МИНХИМПРОМ СРОЧНО ТЕЛЕГРАММА ВЫСШАЯ ПРАВИТЕЛЬСТВЕННАЯ…»
– Ну что, товарищ Жериков, – Кудинов с неподдельным интересом разглядывал меня. – Не успели мы издать приказ о зачислении, как на вас уже спецзаказ из министерства. Как вы это объясните?
– Ну… – начал я, собираясь с мыслями. – Комиссия из вашего института приезжала в декабре прошлого года. Я продемонстрировал им свой гидрогель. Председатель протокол подписывал, материалы для заявки на авторское свидетельство оформляли. Насколько я знаю, всё ушло дальше по ведомственной линии.
Брови декана медленно поползли вверх.
– Декабрьская комиссия?.. – переспросил он, о чём‑то задумавшись. – Тогда понятно, отчего я не был в курсе. Проверяли вашу разработку при моём предшественнике.
Декан откинулся на спинку кресла и рассмеялся, качая головой.
– Ну и дела… А в Грозном‑то уверены, что к ним отправится как минимум старший научный сотрудник! Мне из главка кричат: «Кудинов, не зажимайте кадры! Грозненский химический завод получает срочное задание по освоению нового материала для сельского хозяйства, а установка стоит! Срочно шлите автора технологии!» Я им отвечаю, что у меня на факультете таких закрытых тем нет. Обыскал все кафедры, поднял профессуру, доцентов растряс… А автор, оказывается, первокурсник!
Он резко посерьёзнел, придвинул к себе бланки и подписал верхний лист.