Страница 223 из 238
Всеволод Николаевич плотно задернул шторы, сел за стол и быстро, ловко, по‑банковски пересчитал пачки. Пять тысяч Борис отдал в залог и получил за них расписку, двадцать тысяч пошли как первый взнос по официальному договору и плюс, пятьдесят. Далее он сгрёб рубли в свой саквояж, заметно повеселев. Он, видимо, решил, что провернул идеальную сделку с наивными кубанскими хлопцами: деньги на руках, а по договору Борис ему ещё десять тысяч в рассрочку торчит. Попробуй потом докажи, что архитектор получил всю сумму целиком.
Но я на эту удочку ловиться не собирался. Опыт будущего подсказывал, что верить на слово в таких делах – верный способ остаться и без денег, и без недвижимости.
– Всеволод Николаевич, подождите. Нам нужно закрыть финансовый вопрос. Чисто по‑советски, подстраховаться.
Благодушная маска мужчины сползла с лица.
– Так ведь пересчитали всё, товарищи, всё сошлось… – начал он.
– Пересчитали, – кивнул я, доставая из рюкзака чистый лист бумаги. – Только по договору Борька вам десять тысяч должен выплачивать пять лет. Нам нужен баланс. Пишите расписку.
– Какую расписку? – занервничал архитектор, косясь на свой саквояж. – Если я напишу, что получил от вас семьдесят пять тысяч, нас всех троих прямо у этого стола ОБХСС под белы ручки возьмет! Это же незаконный оборот!
– А мы про семьдесят пять тысяч, писать не будем, – спокойно ответил я. – Поэтому пишите: «Я, такой‑то, получил от Бориса Белова сумму в десять тысяч рублей в качестве окончательного расчета по договору купли‑продажи дома. Расчет произведен полностью, материальных и иных претензий к покупателю не имею».
Всеволод Николаевич недоверчиво прищурился, обдумывая текст:
– Погоди… Но в договоре‑то написано, что вы мне эти десять тысяч пять лет отдавать должны частями. А в расписке выйдет, что я их уже получил?
– Именно, – кивнул я. – Вы получили свои наличные, так что в обиде не остались. А эта расписка – наша гарантия, что вы через полгода не придете к Борьке требовать остаток по договору. Старую расписку на пять тысяч предоплаты, кстати, верните.
Покряхтев и помянув недобрым словом слишком умную молодежь, Всеволод Николаевич сел за стол и под мою диктовку аккуратно написал бумагу. После вернул первую расписку. Проверив подпись и паспортные данные, я спрятал документы в карман. Вот теперь баланс был соблюден и Всеволод Николаевич протянул Борьке тяжёлую связку ключей.
– Ну, с новосельем, товарищ композитор. За домом приглядывай, крышу на веранде по осени проверь, старая она уже.
– Йехо‑хо! – не удержался я от возгласа, когда бывший хозяин ушёл.
Первая база в Москве была взята. Свой опорный пункт в столице, да ещё и пятикомнатный, – это был колоссальный задел на будущее.
Борька робко улыбался. Похоже, сам не мог поверить в происходящее.
То ли ещё будет!
Мне и самому, честно говоря, не верилось. Слишком быстро и без проблем прошла сделка. Всё же в эти времена люди в некоторых вещах были гораздо доверчивее. Всеволод Николаевич получил ранее от Бориса двадцать три тысячи под расписку. Затем остался с нами один на один. Мы заключили договор у нотариуса, но оставшуюся сумму я передавал ему лично. А этот пожилой архитектор даже бровью не повёл. Не позвал ни свидетелей, ни родственников для подстраховки.
Впереди у меня было целых два месяца абсолютной свободы в Москве. Я мог спокойно прожить здесь весь июнь и июль, помочь Борьке основательно подготовиться к творческим турам во ВГИКе, которые стартовали первого июля, да и просто осмотреться в столице.