Страница 189 из 238
Глава 9
Снова сессия, снова лето, на которое у меня огромные планы. Избежать производственной практики не получится. К тому же в этом году мне придётся работать уже полный рабочий день – все восемь часов. И тем не менее глобальную перестройку дома я начал, предварительно оговорив с дядей Гришей условия. Он найдет для меня и работников, и стройматериалы.
Сам я могу осуществлять лишь «общее руководство» стройкой, и для этого вполне хватит того, что вечером, после практики, я буду проверять выполненный фронт работ.
Распределение на летнюю практику проходило в лаборантской, где Антонина Васильевна лично зачитывала фамилии из списка. Я стоял у окна и благодушно ждал, когда назовут мою. Насчёт себя я был абсолютно спокоен. Прошлым летом я отлично зарекомендовал себя на ЗИПе – сначала в гальванике, потом в Центральной заводской лаборатории. Директор нашего техникума искренне уважал меня за рацпредложения и успеваемость, так что я на сто процентов рассчитывал, что руководство снова направит меня в уже знакомое место.
– Так, Жериков, – Антонина Васильевна оторвала взгляд от ведомости. – На ЗИП этим летом ты не идёшь. Дирекция завода прислала отказ: у них химлаборатория полностью укомплектована штатными сотрудниками под оборонный заказ, практикантов в этот раз брать некуда.
Я аж опешил, растеряв всю свою уверенность. Как это – не берут на ЗИП?
– Но не переживай, – успокоила преподавательница, заметив моё вытянувшееся лицо. – Максим Сергеевич лично похлопотал перед своими знакомыми в министерстве и на местах. Директор техникума считает, что такие кадры не должны простаивать. Жерикова и Татаринова направляем на «Краснолит». В Центральную заводскую лабораторию, к металлургам, на четыре недели.
– На «Краснолит»? – переспросил я с недоумением.
В голове завертелись шестерёнки. Мы с мамой и бабушкой жили в Краснодаре всего три года, и этот город в реалиях пятидесятых я всё ещё знал лишь фрагментами. Из времён своей «прошлой» молодости я помнил названия ключевых краснодарских предприятий, но вот топоним «Краснолит» вообще не вызывал в памяти никаких ассоциаций. Где это? На другом конце города?
– Слышь, Валь, ты чего задумался? – Васька Татаринов несильно пихнул меня локтем в бок, сияя как начищенный самовар. – Это ж прямо на нашей улице Калинина! Там ходу от твоей хаты всего пару кварталов, угол Фрунзе. На трамвай тратиться не надо! Максиму Сергеевичу в ноги поклониться надо за такое кучерявое место!
Калинина и Фрунзе… И тут в моей голове наконец‑то щёлкнуло, да так громко, что я едва не выругался вслух от удивления. «Краснолит»! Ну конечно! Где‑то в шестидесятых годах его переименуют, и он получит своё знаменитое, гремящее на весь Союз название – завод «Тензоприбор»!
Передо мной словно наяву встали призраки будущего. «Тензоприбор» был не просто заводом, а настоящей легендой советского точного приборостроения. Там будут делать сложнейшие тензорезисторы, весоизмерительные системы для космоса и тяжёлой промышленности, а его специалисты будут цениться на вес золота.
И тут же, следом за триумфом развитого социализма, перед глазами прокрутилась кинолента лихих девяностых. Этот чугунолитейный и приборостроительный завод, переживший революцию, фашистскую оккупацию и хрущёвские реформы, пойдёт на дно в пучине дикого капитализма.
Его огромные цеха за бесценок приватизируют, и в конце концов не останется ровным счётом ничего. Территорию просто порежут на куски, станки сдадут на металлолом, а на месте завода раскинется строительный рынок, заваленный китайским пластиком и прочим барахлом.
– Эй, Жериков, заснул, чи шо? – Васька снова дёрнул меня за рукав. – Антонина Васильевна направление выдаёт, забирай. Июль на Калинина отпашем, зато весь август гулять будем!
С трудом сбросив с себя наваждение из будущего, я протянул руку и взял бумагу со штампом техникума.
– Не заснул, – ответил я, убирая направление в карман. – Завод хороший, перспективный.
Для меня ничего нового и необычного в получении пропуска в первый день на заводе не было. Это Васька словно турист разглядывал всё с неподдельным интересом. Получив временные пропуска мы нашли лабораторию и представились своей начальнице Ольге Ивановне.
– Орлы Максима Сергеевича, прибыли? – встретила нас заведующая ЦЗЛ. – Я Антонине Васильевне обещала, что спуску вам не дам. Металлургический анализ – это вам не пробирки в техникуме греть. У нас литейный цех горит по плану, третья пятилетка на носу, а чугун идёт с избытком серы. Будете вдвоём на экспресс‑анализе сидеть. Накосячите с титрованием – вся смена весового цеха пойдёт в брак. Вопросы есть?
– Никак нет, товарищ заведующая, – бодро отозвался я.
Васька же явно оробел и заворожённо разглядывал длинные ряды лабораторных столов. Я же смотрел на эти допотопные по меркам двадцать первого века весы с гирьками, на громоздкие вытяжные шкафы и никакого пиетета не испытывал.
– Жериков, бери хронометр и дуй к разливочному ковшу, – прервала мои мысли начальница, протягивая металлический стакан для пробы. – Возьмёшь жидкий чугун из третьей плавки. И не дай бог тебе его остудить раньше времени. Бегом!
Двадцать четыре рабочих дня практики начались.
Литейный цех «Краснолита» ошеломил и меня, и Ваську. Под потолком медленно плыл огромный разливочный ковш, ведомый мостовым краном. Вокруг него суетились рабочие в специальных костюмах и защитных очках. Температура возле третьей плавки стояла запредельная – у меня тут же зачесалась кожа на лице, и я разом вспотел.
– Эй, студенты! Под ноги смотрите! – рявкнул на нас пожилой мастер, перекрикивая гул печи. – Куда с ложкой прёте⁈
– Нам пробу! Из третьей плавки! На экспресс‑анализ! – проорал я в ответ, стараясь казаться уверенным.
Попутно я вспоминал то, что нам говорили на занятиях. Главное – не совать холодный стакан в жидкий металл. Перехватив длинную ручку пробоотборника, я осторожно поднёс стакан к чугуну и задержал его в паре сантиметров над поверхностью.
– Ты чего ждёшь, Валёк⁈ Зачерпывай! – поторопил меня Татаринов, прикрывая лицо брезентовой рукавицей.
– Ша, Вася, не суетись. Прогреть надо, – процедил я сквозь зубы.