Страница 178 из 238
Глава 6
Совхоз – это государственное предприятие. Рабочие здесь получали живые хоть и небольшие деньги, фиксированную зарплату, а не трудодни. На Тамани в 1953 году полным ходом шло укрупнение хозяйств. «Красный Таманец» снабжался новыми тракторами, там строились капитальные хранилища вина, а директор совхоза имел прямой выход на министерство в Москве. Для нас это выражалось в том, что в совхозе бесперебойно работала баня, вовремя привозили хлеб, а лагерь патрулировался ведомственной охраной.
Питание было простым, сытным, но однообразным. Основу составляли каши, заправленные комбижиром или старым свиным салом. На обед давали борщ без мяса, но с обилием местной кубанской капусты и фасоли. Рыба (дешёвая солёная хамса или тюлька из лиманов) была практически каждый день на ужин.
Взятые из дома продукты немного спасали от такого гастрономического уныния.
А ещё станичники охотно продавали молодое вино. Для меня это стало настоящей головной болью. В 1953 году за «бытовое разложение» и пьянку комсомольца могли исключить из техникума. Запретить и остановить покупку вина я не мог. Да ни у кого бы не получилось. Кто захочет, тот найдёт путь, как покинуть лагерь и смотаться в станицу. К тому же, по сравнению с предыдущим годом, пацаны вроде как уже «большие».
Пришлось мне со всеми заключить негласный договор:
«Пьёте только в лагере, после работы, и так, чтобы преподаватели и ВОХР не видели. Переберёте, поймаю с перегаром на поле – лично сдам директору на отчисление. И не дай бог кто‑то устроит драку с местными станичниками».
Пару раз звеньевая замечала запах, но я тут вставал грудью за своих:
– Это не перегар! Это от корзин несёт, в них же сок впитывается и даёт такой запах со временем.
В целом продержались совхозную практику без залётов. Наконец весь виноград нами был собран, и в середине октября мы вернулись в Краснодар.
Баба Лиза сразу ввела меня в курс дела, рассказав, насколько за эти полтора месяца изменился город.
Милиция окончательно перестала миндальничать. Уличную шпану начали паковать без лишних разговоров. «Раздевать» прохожих средь бела дня в центре города прекратили. Грабежи сместились на глухие окраины и железнодорожные насыпи. Но Паша с женой всё равно в этом году в отпуск не приедут.
По улице Сталина пустили троллейбусы. Ещё из приятных новостей было то, что после сентябрьского Пленума ЦК налоги с колхозников срезали, старые долги простили.
Сенной и Кооперативный рынки Краснодара в середине октября буквально ломились от еды. Прилавки тонули в горах дешёвого кубанского сала, подешевевшего мяса, огромных арбузов, поздних яблок и… того самого таманского винограда, который мы собирали. Цены на продукты заметно упали. Настроение у горожан было приподнятым: казалось, что после суровых сталинских лет жизнь наконец‑то становится сытой и лёгкой.
Среди народа ходила поговорка: «Пришёл Маленков – поели блинков».
В госучреждениях шла тихая, но жёсткая номенклатурная чистка. Портреты Берии исчезли окончательно. В кабинетах руководства висели на стенах портреты Маленкова, Хрущёва и Молотова.
Никита Хрущёв возглавил партийный аппарат 7 сентября 1953 года, когда на Пленуме ЦК его избрали Первым секретарём ЦК КПСС. Его путь к единовластию начался.
Мама рассказала, что в ЦК КПСС активно рассматривались жалобы родителей и учителей на введённое в 1943 году раздельное обучение мальчиков и девочек. Ещё в этом году резко выросло количество выпускников 10‑х классов, а число мест в институтах почти не увеличилось. Из‑за этого многие выпускники школ этого года впервые массово пошли не в вузы, а в техникумы с укороченным сроком обучения или на производство.
Не только число выпускников возросло. Город стремительно рос, население увеличивалось, а строительство новых школ не успевало за притоком людей. Из‑за дефицита учебных мест многие школы Краснодара этой осенью работали в две, а некоторые даже в три смены. Из‑за третьей смены старшеклассники порой возвращались домой в полной темноте. В этом плане маминой школе повезло, у них было всего две смены.
Для нас, учащихся техникума, ничего принципиально не изменилось. Второй курс техникума соответствовал девятому классу средней школы. Я снова должен был учить Историю СССР, Конституцию СССР.
Весь предыдущий год мы усиленно зубрили «Качественный анализ», выясняя, что именно налито и насыпано в пробирки. Теперь же начался «Количественный анализ» – кропотливое определение того, сколько именно этого вещества там находится. С его приходом лаборатория аналитиков превратилась в настоящий филиал ада. Из‑за непрерывно кочегаривших муфельных печей стояла невыносимая жара. Взвешивать остывшие пробы мы ходили в специальную’весовую комнату'. Там, за закрытыми дверями, в относительной прохладе стояли огромные, капризные и невероятно чувствительные аналитические весы, на которые нельзя было даже дышать.
Проводили мы и объёмный (титриметрический) анализ. Это именно то, что обычно показывают в кино про химиков, когда в колбу наливается исследуемый раствор, капают индикатор, а после по каплям добавляют рабочий раствор.
Магия происходила в одну секунду. Вот только что раствор в колбе был прозрачным, но от одной‑единственной, финальной капли он мгновенно окрашивался в ярко‑малиновый или густо‑синий цвет. Это называлось «точкой эквивалентности». Ошибся на каплю – анализ испорчен, выливай и начинай сначала.
На моих глазах зарождалась и инструментальная (физико‑химическая) аналитика. Электронных приборов почти не было в СССР, но на второй курс «Аналитической химии» включили совершенно новую экспериментальную тему, которая казалась многим фантастикой. Вместо того чтобы определять концентрацию вещества на глаз или весами, нам в техникум привезли первые советские фотоэлектроколориметры. Прибор определял концентрацию раствора по тому, как сквозь него проходит луч света.
Лично я щенячьего восторга по поводу этого прибора и самого анализа не испытал. Просто порадовался, что обеспечение техникума действительно стало неплохим. Попутно размышлял, чем бы порадовать преподавателей в этом году, чтобы они не забыли меня как талантливого и перспективного учащегося.
В принципе, сценарий должен быть прежним. На лабораторной дадут задание, а я его выполню другим методом, и все вокруг скажут своё громкое «Ах!». Оставалось придумать это самое новшество.