Страница 177 из 238
Воскресенье стало для нас настоящим спасением. После шести дней адского труда под палящим таманским солнцем, когда одежда стояла колом от пыли и пота, совхозное начальство устроило праздник – организованный поход в баню в станице Старотитаровской.
Пока мои парни с криками и уханьем блаженствовали в мыльном пару, я быстро помылся и незаметно выскользнул наружу. Узнав у одной бабы, где медпункт, поспешил к нему.
Для профессора Радченко моё появление стало приятным сюрпризом. Он сильно изменился за эти три месяца. Немного отъелся, загорел на солнце и взгляд стал более уверенным что ли…
Всплеснув руками, он засиял и кинулся обнимать меня.
– Здравствуйте, Георгий Васильевич, – поздоровался я. – Лёнька вам огромный привет передаёт. Он жив‑здоров.
– Валентин… Господи, как я рад тебя видеть, – горячо зашептал профессор, крепко сжимая мою руку. – Если бы не ты, гнить бы мне сейчас на вокзале или в пересылке. Паспорт твой… и деньги… они ведь меня буквально два раза спасли. Пока до Старотитаровской добирался, думал, поседею окончательно.
Он опасливо покосился на окно, проверяя, нет ли кого во дворе, и заговорил тише:
– Первый раз меня прижали на вокзале Краснодар‑I. Там натурально облава была – патруль линейной милиции и сержант‑гбшник шмонали всех, кто хоть каплю на уркагана похож или с вещами подозрительными. Возле касс тормознули. У меня сердце в пятки ушло, Валентин. Протягиваю паспорт. Сержант его даже смотреть не стал. Они специально выискивали тех, у кого его не было.
– А второй раз где? – спросил я, подавшись вперед.
– Второй раз на въезде в Темрюкский район. Там же погранзона рядом, так дорогу перекрыли наглухо – пограничники. Из‑за этой амнистии они все автобусы потрошат. Меня с рейсового высадили. Хорошо, что я вместе с паспортом выложил официальное отношение от техникума. Ко мне сразу интерес потеряли.
Георгий Васильевич полез в шкаф, достал сверток из чистой тряпицы и попытался сунуть мне в руку.
– Я тут из подъемных немного отложил, Валентин. Возьми, Лёньке отдашь, или себе… Вы же столько потратили…
– Спрячьте, – оборвал я его и отодвинул его руку назад. – Вам к зиме одеваться надо, обживаться. Ничего страшного,если вернёте мне деньги лет через пять.
Кое‑как убедил, пожелал удачи и вышел на улицу. На душе было чертовски легко и радостно. Линия судьбы профессора Радченко переписалась удачно.
*В санаториях Анапы в 1953 году официально процветала так называемая «виноградотерапия» – лечение лечебными дозами кубанских вин и свежих ягод.
** Знаменитое сталинское Постановление от 7 августа 1932 года («указ семь‑восемь»), называемое в народе «о трёх колосках», официально утратил силу в 1947 году.
Однако вместо него вступил в силу ещё более жесткий Указ от 4 июня 1947 года «Об уголовной ответственности за хищение государственного и общественного имущества». В народе его продолжали называть законом «о колосках» или «пяти колосках». Расстрел по нему уже не давали, но за кражу нескольких килограммов совхозного имущества (включая зерно или виноград) полагался срок от 7 до 10 лет лагерей. Проверки на воротах и полевых станах велись сурово – военизированная охрана (ВОХР) и звеньевые строго следили за вывозом.