Страница 175 из 238
– Жериков, тебя в заводоуправление вызывают. На третий этаж, угловой кабинет. Первый отдел. Режимная часть.
У двери кабинета без вывески меня встретил крепкий парень и сопроводил внутрь, где ожидал начальник.
– Присаживайся, Валентин, – произнёс он. – Я капитан госбезопасности Сухов. Посмотрел я твои выкладки по кремнийорганике… Знаешь, комсомолец Жериков… слишком уж точно ты угадал направление, над которым у нас целый секретный НИИ в Москве бьётся.
Я молчал, сосредоточившись на том, чтобы не дрожали руки. Никак не привыкну к этим службистам из Первого отдела. Капитан медленно закрыл папку, продолжая:
– Борис Николаевич за тебя поручился. И экспертиза показала – состав уникальный. Заводу за него премию дадут. Однако для тебя, Жериков, с этой секунды тема закрыта. Документы изъяты. В отчётах для министерства пойдёт разработка московского института. Ты меня понял?
– Понял, товарищ капитан, – ответил я, радуясь, что так легко отделался.
– Ни одной живой душе. Ни маме, ни друзьям в техникуме – ни слова о силиконах и варке. Забудешь это слово. Для всех ты просто хорошо мыл пробирки в ЦЗЛ. Сболтнёшь – пойдёшь по статье за разглашение гостайны. Свободен, Жериков. И… – после небольшой паузы он добавил: – спасибо за работу.
Из кабинета я вышел на ватных ногах, вытирая холодный пот со лба. Кажется, я перестарался со своим прогрессорством. Тему у меня отобрали, имя вычеркнули. Зато теперь моя папка в Первом отделе лежала с пометкой «Особо ценный кадр». Уж не знаю, хорошо это или плохо.
Работа моя на ЗИПе закончилась на такой неординарной ноте. Ну ладно! У меня Васька вернулся из Анапы с рассказами, как он хорошо провёл время.
– Там в санаториях лечат… вином!* – с восторгом делился он впечатлениями. – Официально называется ампелолечение. Прописывают больным по бокалу сухого рислинга или каберне перед обедом «для аппетита и крови». Ну и мы, лаборанты, от медицины не отставали. Вечером лаборантки ключи от склада с лечебным виноматериалом раздобудут – и на берег. Море тёплое, луна огромная, цикады орут, винцо прохладное… Эх, какая там практика была, не то что твоя гальваника с кислотой!
По обмолвкам, точнее, намёкам, я понял, что Татаринову обломилось и «мужское счастье» со стороны женского персонала. В целом он шикарно провёл время и был всем доволен.
– А шутить там не любят. Чуть за город в сторону Сукко или на Большой Утриш отойдёшь и сразу остановят. Пропуска проверяют строго. Меня раз ночью патруль на Песках скрутил – я просто с девчонкой засиделся. Хорошо, студенческий со штампом нашего техникума в кармане был. Эээх! Какие денёчки были, – продолжал смаковать детали проведённого времени в Анапе Васька.
Чтобы уж совсем на его фоне не выглядеть лохом, я показал новые наручные часы «Победа», попутно похвастав, что и зарплату получал не триста рублей в месяц, как Татаринов, а четыреста. Плюс, конечно же, стипендия. И поскольку расходов у меня на девушек и прочие излишества не было, то я сейчас состоятельный парень. Чуть‑чуть градус хвастовства Васьки сбил, но не более того.
После мы вдвоём сходили в спецшколу ВВС. Проведать Мишку с Толиком. Те вышли в комнату свиданий при КПП, радостные и довольные. Молодцы, не теряют своего оптимизма. Пацаны заметно подросли, окрепли. Но конфетам, что я принёс, обрадовались как маленькие. Завалили меня рассказами о своём житье‑бытье. И в лагере летом они снова с парашютом прыгали, и на губе посидеть успели, и в нарядах за нарушение дисциплины побывали. Всё как обычно и в пределах нормы. Выдал им по пачке конвертов, наказав писать письма родным, ну и мне, если в этом году по‑прежнему не получится у них выходить в увольнения.
Первое сентября в пятьдесят третьем году выпало на вторник. Собрание учащихся пролетело быстро – директор толкал речь про маленковский курс, подъем народного хозяйства и великую роль советского студенчества.
Сразу после торжественной части Максим Сергеевич собрал наш второй курс «Аналитической химии» в большой лекционной аудитории.
– Ну что, товарищи студенты, поздравляю с началом учебного года, – директор оперся ладонями о кафедру. – Но Родина требует нашей помощи. На Тамани сейчас закладываются новые производства нашего советского вина. Мощностей местных совхозов катастрофически не хватает. Поэтому решением крайкома партии наш техникум мобилизуется на уборку.
В аудитории пронесся дружный радостный гул.
– Поедете в Темрюкский район, – продолжал Максим Сергеевич. – В винсовхоз «Красный Таманец». Вам выделен отдельный участок работы по сбору винограда винных сортов.
Директор сделал короткую паузу, отыскал меня глазами в третьем ряду и… едва заметно подмигнул, намекая таким образом на место работы профессора Радченко.
На сборы учащимся дали сутки. Помня прошлогоднюю голодную практику в степном колхозе, когда совхозная столовая кормила одной пустой пшенкой, народ решил приобрести побольше еды. Я привычно купил пряников, чай, сахар и добавил к этому приличный шмат сала и сухари.
В среду рано утроммы начали загружаться в грузовики.
– А ну, навались, аналитики! Мешки в центр, сами по бортам! – весело орал Васька, закидывая свой тяжеленный сидор, от которого за версту пахло чесноком и какой‑то копчёностью.
В этом году у Татаринова имелись деньги на покупку продуктов, да и сам он за год заметно изменился, превратившись из дубинской шпаны в перспективного студента‑химика. Мы с Васькой залезли в третий кузов, устроившись поближе к кабине, чтобы меньше трясло на ухабах. Шофер, молодой парень, высунулся из окна, сплюнул махорочную крошку и крикнул:
– Держись, студенты! Дорога до Темрюка веселая, растрясет всю вашу химию!
Заводящий грузовик коротко бибикнул, и наша колонна, взревев моторами, медленно выкатилась со двора техникума, держа курс на выезд из города. Мы поехали на Тамань.
Насколько же разительно отличалась эта поездка по сравнению с прошлым годом! Тогда мы погрузились в такие же кузова разрозненной толпой. Никто никого не знал, каждый прижимал к себе свой чемоданчик и испуганно зыркал по сторонам, ожидая подвоха от новой, взрослой жизни.
Зато сейчас в кузове стоял такой гвалт, что заглушал надсадный рев полуторки. За год мы притёрлись друг к другу, превратившись в одну дружную и веселую банду. Наш профорг Люба Задорожная уже деловито выспрашивала у всех, кто и чего взял с собой из еды и заносила данные в блокнотик, собираясь делить домашние припасы по‑честному, на общий котел.