Страница 170 из 238
Дома слазил на чердак. Забрал всю папку, доставшуюся мне от бывшего полицая. Все паспорта я ещё раньше внимательно осмотрел и подготовил на всякий случай. Готовил я для себя один, но попутно и другие сделал. Были у меня кое‑какие мыслишки не совсем законные. Очень уж мне понравилась идея с бесплатным участком в Краснодаре. Прикидывал, как бы по левому паспорту участок купить. Но потом идея эта заглохла. Зато сами паспорта остались.
Повозился тогда с ними долго, убирая старые имена. Механически скрести нельзя – защитная сетка Гознака поплывёт, патруль под лупой сразу увидит мохнатые волокна бумаги, но я же химик! Аккуратно, беличьей кисточкой нанёс слабый раствор марганцовки на имя, фамилию и дату рождения. Чернила окислились и исчезли, но на их месте осталось бурое пятно, которое я нейтрализовал перекисью водорода, вернув бумаге первоначальный цвет. Текст исчез. Защитная типографская сетка паспорта, сделанная на масляной основе, устояла. После осторожно размочил и срезал фотографии. В общем, паспорта были подготовлены.
Выбрав самый крепкий паспорт, я уселся у окна и стал работать с ним.
С печатью, что должна быть на фото, за меня всё продумал тот полицай. Он уже где‑то сделал или сам сумел воспроизвести недостающий фрагмент круглой печати. Я его уже проверял на кусочке бумаги – вполне достоверно смотрелся.
Лёньку я этим вечером не ждал. Но он примчался с фотографией отца. Молодец какой. В паспорт только и осталось наклеить фото. Нужное я уже заполнил. По мне, так получилось неплохо. Вначале я, конечно, потренировался, чтобы почерк был более‑менее похожим. После аккуратно вывел имя, отчество, фамилию, год и дату рождения. Остальное всё оставил, что было. Понятное дело, что это неверно, но по‑другому никак.
Лёнька после забега ещё отдышаться не успел, а я уже смазал фото клеем и прикрепил на нужное место. Затем ещё раз опробовал на клочке бумаги фрагмент печати и шлёпнул её на фотографию.
– Готово, – вручил я Лёньке подделку и свёрток с тысячей рублей.
На деньги Радченко посмотрел с недоумением.
– После вернёте. Отцу сейчас и вещи нужно купить, и до места добраться. Бери, не раздумывай, – протянул я снова завёрнутую в газету тысячу рублей.
Единственное, чего мы забыли сделать, – так это закрыть дверь. Вернее, она у меня была заперта, пока я один работал, а с приходом Леонида мысли в другую сторону ушли.
Васька же – парень без комплексов, на Дубинке воспитанный. Стучать он не привык, а сразу с радостной физиономией ввалился в комнату. Ввалился и замер. Картина была ещё та. Ладно Леонид с паспортом в руках, но и на столе очень такой неоднозначный набор предметов. Тут вам и чернильница, и коробочка с подушечкой для печатей, и листы бумаги с фрагментами печатей, и клей с ножницами.
– Эээ… – замер Василий. Но, словив мой взгляд, тут же поспешил добавить: – Пацаны, я могила.
– Значит, и молчи, могила, – рыкнул я, отдавая паспорт Леониду и комкая все бумаги на столе.
Нужно их сжечь. Срочно.
– Спалить бы это, – подумал о том же Татаринов. – Мать ещё не пришла. Давай в нашей печке.
Компрометирующие вещи мы сожгли, потом дружно проводили Радченко и вернулись обратно. Васька слово сдержал. О паспорте и том, что он успел увидеть, ни словом не заикнулся.
* Июнь 1953 года – это самый пик, «точка кипения» последствий амнистии. Именно в этом месяце ситуация в Краснодаре вышла из‑под контроля милиции. Согласно архивным данным МВД, Краснодарский край в июне 1953 года вошёл в число регионов с самым критическим положением: до 40% амнистированных в городе не смогли найти ни работы, ни жилья, ни прописки . Они оказались заперты в Краснодаре без средств к существованию.
Самым страшным для жителей Краснодара в июне стали не матерые рецидивисты, а «указники» и малолетние преступники . Под амнистию массово попали подростки и молодые парни, осужденные за прогулы, мелкие кражи колосков или драки. Выйдя на свободу, они сбились в жестокие уличные стаи. На Сенном рынке банды малолеток устраивают «набеги» – переворачивают прилавки торговок, устраивая давку, и в этот момент их сообщники режут сумки и карманы покупателей.
Рабочие заводов (того же ЗИП или им. Седина) массово точат на станках ножи, кастеты и «заточки» из напильников для самообороны. В трамваях у каждого второго пассажира в кармане зажата рукоять ножа или тяжёлый болт (для самообороны).
Из оперативных отчетов Управления милиции УМВД по Краснодарскому краю за июнь 1953 года:
«В связи с наплывом транзитного освобожденного контингента на железнодорожных узлах (Краснодар‑I, Тихорецкая, Кропоткин) нагрузка на патрульно‑постовую службу возросла вчетверо. Доля нераскрытых уличных преступлений (грабежи, „раздевания“, карманные кражи) в черте города Краснодара за июнь‑июль 1953 годапревысила 65% из‑за невозможности оперативной идентификации преступников‑„гастролеров“, не имеющих местной прописки и документов» .
** Краснодар в 1953 году – это крупный административный, стратегический и промышленный центр Юга СССР. Паспортный стол Краснодарского УМВД имел жесткую секретную инструкцию: граждан с 58‑й статьей в справке об освобождении в городе не прописывать.
***При выходе за ворота лагеря или колонии бывшему заключенному выдавали Справку об освобождении (форма № 1) . Справка об освобождении была «волчьим билетом»: любой патруль милиции на улице Краснодара, видя такой документ, сразу относился к человеку как к потенциальному преступнику.
Это был единственный документ, удостоверяющий личность. В ней крупно указывалась статья, по которой человек сидел, и дата освобождения. Милиция забирала Справку об освобождении и выдавала взамен Временное удостоверение личности (обычно сроком на 1–3 месяца). Полноценный паспорт гражданина СССР выдавали только тогда, когда выполнялись три обязательных условия :
Пройдена спецпроверка паспортного стола (подтверждена подлинность документов).
Н айдено жилье (прописка).
Найдена работа.