Страница 106 из 238
Копию заявления я лично отнёс в райком ВЛКСМ. К ней приложил лист с контрольной работой.
Эффект превзошёл все ожидания.
Уже во вторник на урок физики без предупреждения явилась инспектор КрайОНО вместе с завучем. Эдуард Аристархович, увидев комиссию, мгновенно растерял всю свою прежнюю спесь.
Инспектор не вмешивалась, просто сидела, слушала и делала пометки. А в конце урока завуч указала Эдуарду Аристарховичу «на методологические недостатки в работе», а также мне разрешили в индивидуальном порядке пересдать комиссии все неудовлетворительные оценки. В комиссии были завуч, инспектор и сам Эдуард Аристархович.
Можно сказать, что отличную оценку по физике я выгрыз зубами.
Наконец на улицах Краснодара вовсю запахло цветущей сиренью, а вечно грязные лужи на Карасунах окончательно подсохли. Потом был радостный, кумачовый Первомай с обязательной демонстрацией, а на Девятое мая – торжественные речи и минута памяти. В конце мая мы всем классом сходили на Привокзальную площадь – смотреть на торжественное открытие нового здания железнодорожного вокзала Краснодар‑1.
На фоне старых, изувеченных войной домов вокзал в стиле сталинского ампира казался настоящим дворцом.
Потом был последний звонок, и наступили выпускные экзамены. Самый первый, по традиции, – письменное русское сочинение. На него отводилось без малого шесть часов.
Целый месяц до этого мама третировала нас с Борисом нещадно. Нина Матвеевна Жерикова преподавала русский язык и литературу в третьей женской школе. Она прекрасно знала всю подноготную и номенклатуру ГОРОНО, примерно просчитывала возможные темы и гоняла нас по ним до седьмого пота. Особо налегали на «Молодую гвардию» Фадеева. На дворе стоял пятьдесят второй, и в школьную программу как раз внедрили новую, свежепереписанную редакцию романа. Старую книгу, где Фадеев «недостаточно ярко отобразил руководящую роль партии», изъяли из всех библиотек, а за цитирование прежнего текста на экзамене можно было сразу схватить «неуд».
– Валя, ну что ты пишешь как сухарь! – выговаривала мама, сердито стуча карандашом по столу. – Образ Олега Кошевого в новой редакции должен дышать партийным руководством! Ну‑ка добавь пафоса, напиши про стальной характер коммунистов‑подпольщиков, про мудрую волю ЦК! Переписывай абзац!
Я вздыхал и исправлял текст. Мой разум человека из двадцать первого века бунтовал против этой идеологической шелухи, но спорить с мамой Ниной было делом бесполезным.
И вот он – день первого экзамена. Актовый зал школы № 11.
Парты расставлены в шахматном порядке, с огромного парадного портрета на стене сурово и внимательно смотрит товарищ Сталин.
Николай Воронов ободряюще хлопнул меня по плечу. Он, как секретарь школьного комсомола, заметно нервничал за показатели всей организации.
У окна на первый ряд уселся Герман Лужской, с привычным выражением высокомерия на лице. Наверняка его отец, крупный партийный чин, уже разузнал темы сочинений через свои каналы в КРАЙОНО.
Фитиль‑Самарин тоже сел в первом ряду. Невозмутимо разложил на парте запасные стальные перья «Звёздочка», похоже он совсем не волновался. Не то темы знал, не то был уверен в своих силах. Борька Белов занял место позади меня. Подмигнув, он одними губами прошептал: «Прорвёмся».
На часах пробило ровно девять. Директор школы под присмотром инспектора торжественно вскрыл запечатанный тёмно‑коричневым сургучом конверт. Ассистенты тут же вывели мелом на доске три темы. Первая – по Пушкину. Вторая – «Образ Павла Корчагина – пример для советской молодёжи». А вот третья тема заставила меня внутренне улыбнуться: «Тема социалистического труда в послевоенной советской литературе».
«Ну, мамочка, спасибо тебе!» – мысленно поблагодарил я.
Эту коварную тему мама Нина разложила мне по полочкам буквально за два дня до экзамена. Она тогда допоздна заставила нас с Борей сидеть над романами Василия Ажаева «Далеко от Москвы» и повести Галины Николаевой «Жатва». Мама со всей строгостью вдалбливала в наши головы готовые конструкции. Заставила меня вызубрить наизусть цитаты о самоотверженности советских инженеров, строящих нефтепровод в тайге, и выписать тезисы о стахановском движении на кубанских колхозных полях.
Проверяющие из ГОРОНО обожают, когда школьники связывают литературу с четвёртой пятилеткой и восстановлением страны. Я тогда поворчал немного на мамин энтузиазм, а сейчас у меня в голове лежал идеальный, выверенный до запятой план сочинения с цитатами о «трудовом подвиге простого советского человека».
Я бережно расправил выданный лист со штампом, положил под руку промокашку и аккуратно вывел каллиграфическим почерком: «Экзаменационная работа по литературе ученика 10‑го класса „Б“ Жерикова Валентина…» .
Самый первый и самый важный бой за золотую медаль начался безупречно.