Страница 76 из 79
Глава 26
Я волновался. Честно, давно со мной не было ничего подобного. Даже на приеме у могущественного господина, который решил наши проблемы с налоговой полицией. Чувствовал себя Архимедом, которому дали рычаг, точку опоры и сказали: «Ну че, поворачивай планету!» Я физически чувствовал… странное, то, что почти невозможно описать словами. Весь мир, вся Вселенная, всё бытие — единая монолитная структура. Немыслимо твердая, статичная и неповоротливая. И вот, я, пришелец из другого времени, эту структуру собираюсь двигать и менять. Волнение перерастало постепенно в какой-то хтонический ужас… Еще панической атаки не хватало, подумал я недовольно.
Задача действительно была серьезная. Мне предстоит убедить законченного эгоцентрика в том, что я могу быть ему полезен. Мне нужно заинтересовать человека, которому в принципе мало что интересно. Уговорить того, кому уже в следующем году принесут деньги десятки миллионов человек.
Странный офис в каком-то казенном здании в центре Москвы — наверное, для встреч, которые не должны стать всеобщим достоянием. Толпа охраны — я видел не меньше десятка мужчин специфической внешности. И вот, я в приемной. Приемная неуютна и необжита, ею определенно пользуются время от времени. Секретарша — красива (возможно даже излишне красива), но вид у нее уставший, какой-то невыспавшийся.
— Проходите, — улыбнулась мне секретарша.
Я благодарно кивнул, поднялся с кресла и, стараясь перебороть волнение, побрел к двери, за которой находился то ли гениальный финансист, то ли гениальный аферист, а может — и то, и другое сразу.
Он сидел за столом в новеньком кожаном кресле. На столе не было ничего, кроме компьютера. Даже телефон не было. Главный авантюрист конца двадцатого века выглядел как-то затрапезно — растрепанная прическа, несвежее поло и серые брюки, которые не мешало бы погладить. Похоже, что ему не до суетных забот о внешности, имидже и прочем.
Он внимательно посмотрел на меня, коротко кивнул и указал на кресло.
— У нас есть примерно двадцать минут, — сказал он. — Вообще, я не очень люблю подобные встречи. Когда меня просят о встрече, я навожу о человеке справки. И, как правило, мне не интересно. Понимаете?
Я кивнул.
— В вашем случае я тоже навел справки. Характеристика, которую дали вам компетентные товарищи, показалась мне занятной. И поэтому вы сейчас здесь.
— И, если не секрет, что за характеристика? — заинтригованно спросил я.
Он улыбнулся.
— Пустое. Давайте о деле. Что вы хотите?
— Во-первых, познакомиться, — сказал я твердо. — А, во-вторых, понять, чем мы можем быть полезны друг другу.
— Ну, тут все просто, — безразличным голосом сказал он. — Первый пункт вашей программы вы уже выполнили. Теперь мы знакомы друг с другом. Что касается второго пункта… навряд ли вы можете чем-то быть мне полезны. Это всё?
— У вас проблемы с финансированием, — сказал я быстро. — И проблемы по банковской линии. «МММ-банк» прогорает, навряд ли он дотянет до осени.
— Да и хрен с ним, — сказал он все так же безразлично. — Я полагаю, вы хотите предложить банковские услуги?
— В том числе… — начал я, но он не дал мне договорить.
— Я неплохо знаю, как устроены успешные провинциальные банки. Они стоят на двух китах — бюджетные деньги и бандитские общаки. И первое, и второе мне не интересно. Мы в состоянии профинансировать свои проекты.
— Вы выпустили сейчас девятьсот девяносто тысяч акций по тысяче рублей. Их неплохо покупают, в ближайшее время вы получите миллиард наших «деревянных», или миллион двести тысяч долларов.
— Газеты читаете… — усмехнулся он. — И что далее?
— Масштабировать этот процесс вам не дадут, — сказал я. — Вернее, вы можете попытаться его масштабировать, выпуская акции через другие дочерние фирмы… Но из этого ничего не выйдет. Вам не дадут работать.
Он снисходительно улыбнулся.
— Пока что я не услышал от вас никакого конкретного предложения, если не считать намеков на финансирование.
Мне надоела снисходительность этого человека.
— Идея билетов уже существует? — спросил я.
Он мгновенно напрягся. Расслабленность и снисходительность как ветром сдуло. На меня смотрел очень сосредоточенный и опасный человек.
— О чем речь? — спросил он.
Значит, идея билетов уже озвучена. И теперь он хочет знать уровень моей осведомленности.
— Идея проста, как и все гениальное, — сказал я. — Я почему об акциях заговорил? Акции вам выпускать не дадут, вы сами это хорошо знаете. И вы решили выпустить альтернативный вариант ценной бумаги. Странно, что ни в «Гермесе», ни в «Московской недвижимости» не додумались. Не правда ли, странно?
— Я слушаю, — просто ответил он.
— Выпускается некая бумага. Лучше, если красивая, чтобы приятно было в руках держать. И объявляется ее стоимость. Например, пять тысяч «деревянных» или десять, не суть важно. И эту бумагу вы, или кто-нибудь другой, продаете всем желающим. Просто по номиналу.
— Почему же ее будут покупать? — терпеливо поинтересовался он.
— Все просто, — развел руками я. — Потому что раз в неделю эта бумага будет дорожать. На тридцать процентов, например. Точки распространения будут принимать эти бумажки и отдавать за них реальные деньги. Сегодня больше, чем вчера! Завтра больше, чем сегодня.
Он заметно помрачнел.
— Кто слил вам информацию, вы, конечно, не скажете.
На этот раз был мой черед снисходительно улыбаться.
— Вы не верите, что гениальная мысль могла прийти сразу в две головы? Но вы напрасно напряглись. Я не побегу в «Гермес» выдавать ваши тайны. Деньги на организацию сети распространения у вас есть. За полгода можно собрать четверть всей налички, имеющей обращение в стране. Собрать и реализовать все свои проекты. Все!
Он слушал молча и сосредоточенно.
— Хотите знать, в чем слабое место этой схемы?
— Расскажите, — ответил он.
— Вы — один из первых, кто в этой стране понял важность рекламы. Но вы полностью провалили то, что в Америке называют «связи с общественностью». Не считая всяких глупостей, вроде бесплатного проезда в метро для всех москвичей на сутки. Простите, но это мальчишество. Нормальный москвич подумает — богатей чудит. И будет прав.
— Что вы понимаете под «связями с общественностью»? — спросил он.
— Очень просто! — с жаром ответил я. — Судя по рекламным разворотам в тот же «Огонек» вы ящики денег перетаскали!
Он недоуменно усмехнулся.
— И что из этого?