Страница 75 из 79
Я давно понял, что наибольшего успеха сейчас добьется человек, полностью лишенный какой-либо рефлексии. Когда-то давно еще в той жизни, я читал о жизни Бориса Абрамовича Березовского — великого комбинатора девяностых и нулевых. И там был описан один очень показательный эпизод. Прилетев на похороны кого-то из близких друзей, он начал разговоры о делах. А когда ему сделали замечание — мол, неуместны сейчас такие разговоры, — Борис Абрамович искренне удивился. Ведь человека все равно уже нет, а дела не терпят отлагательств… Я так не могу. Вс еще склонен к рефлексии и самокопаниям. Поэтому мы время от времени берем деньги и раздаем нуждающимся. Откупаемся, так сказать, от голоса совести. Вообще, среди бандитов и «новых русских» очень много благотворителей — церкви строят, какие-то часовни, попам дают денег без счета, думают, что они порешают вопрос с загробной жизнью. Ну и в детские дома чего-то закидывают иногда, больницы, дома престарелых… И вообще, есть примета — если речь зашла о благотворительности, до дело пахнет какими-то совсем чудовищными вещами…
Фирма «Астра» устраивает благотворительный фуршет. Присутствует вице-губернатор — Борис Борисович Пантелеев, несколько крупных коммерсантов, местные депутаты… Ну и представители нуждающейся общественности — директор детского дома — женщина неопределенного возраста, несколько главврачей больниц, директор дома престарелых, заведующая онкодиспансером… И журналисты, само собой, куда же без них…
Главврачи получат сегодня одноразовые шприцы, лекарства, продуктовые наборы, чтобы больных на стационаре кормит не баландой, а чем-нибудь более съедобным. Конечно, часть подаренного будет неизбежно украдена, но какая-то часть дойдет и до адресата. В детский дом поедут фрукты, игрушки и прочие приятные мелочи. Престарелые тоже не останутся обиженными…
Валерик уже подвыпил и о чем-то общается с Борисом Борисовичем. Небось, тюремные байки травит, подумал я. Борисыч слушает его внимательно, слегка кивает.
Рядом со мной — Серега. Вид у него страдальческий. Слишком много официальных лиц на квадратный метр, Серега такого не любит.
— Мне эти мероприятия хуже не знаю чего, — шепчет он мне в ухо. Я понимающе киваю.
Встает директор детского дома и срывающимся от сдерживаемых слез умиления в голосе говорит о том, как прекрасно, что есть на свете такая фирма «Астра», которая заботится о самых слабых и брошенных. Нет, честно, я склонен согласится с Серегой — никакого удовлетворения эти мероприятия не приносят. Я даже завидую этим ребятам, которые построили часовню и ходят счастливые, одухотворенные и внутренне очищенные. Впрочем, наплевать. Сиротам тоже есть-пить надо, а с государственного пайка, пожалуй, что и ноги протянешь…
Как раз в эти минуты злые люди убивают капитана Вострякова. У гостиницы «Турист» перестрелка идет минут десять. Милиция не торопится — подставлять лоб под пули при зарплате в сорок «вечнозеленых» дураков нет. «Мерседес», на которым Востряков выезжал с гостиничной территории, обстреляли сразу с двух сторон, из припаркованных тут же машин. Водитель получил пулю в голову и погиб сразу. Капитан и охранник начали отстреливаться — у них АКСУ и «Беретта». Но противник садит из трех «Калашей», здесь и подготовки особой не нужно, расстояние от стрелявших до «Мерседеса» не больше двадцати метров. На капитане бронежилет — он ждал чего-то подобного и подготовился. Но от «броника» в такой ситуации мало толка — шальная пуля попадает в шею, и капитан истекает кровью. Охранник ранен в бедро и плечо, пробует сбежать с поля боя, но его добивают в спину.
Доблестная милиция повесит на Вострякова убийство Миши Афганца, потому что нужно же его на кого-то повесить. Но это позже. Прямо сейчас мы раздаем деньги, продукты и лекарства. Шампанское льется в бокалы, произносятся тосты, Валерик напивается в хлам, а страдание Сереги приобретает какие-то космические масштабы…
Я не трезв, но и не пьян. Я дома.
— Ужинать будешь? — спросила Таня.
Какой там ужин после такого банкета…
— Помнишь мультфильм? Про льва! — спросил я.
— Бонифация? — улыбнулась она.
— Нет. Которого стригли. Какая-то птичка его стригла. Лев весь волосатый был, она его долго-долго стригла. И он спрашивает — все ли готово, а она отвечает — не все готово, хренова птичка!
— Помню, — рассмеялась она. — А почему ты о нем заговорил?
— Потому что в конце! — выпалил я с отчаянием. — В конце лев уже совершенно задолбался, спрашивает — теперь-то все готово? А птичка эта поганая отвечает — стрижка только начата! Только, мать ее, начата! Вот я — этот лев. Задолбались до полусмерти, а все только начинается! Стрижка только начата…