Страница 72 из 79
— Это вы такой бандой приехали — нормально решать? — спокойно спросил Востряков. — Сколько там снаружи? Человек тридцать?
— Ну, извини, — развел я руками. — Мы вас не знаем, а чужая душа — потемки. Подстраховались, конечно.
Востряков понимающе кивнул.
— А не знаешь, случаем, куда директор химкомбината сквозанул? А то нет на месте. И семьи тоже нет. Как-то некрасиво получается.
— Так вы ж его запугали, — улыбнулся я. — Вот и прячется человек. А насчет того, что некрасиво… Некрасиво пытаться сменить руководство завода без согласования с нами. Напомню, что доли у нас равные.
— Славик — наш подопечный еще до того, как с вами познакомился, — сказал Востряков. — В наши отношения мы лезть никому не позволим.
— Хорошие отношения, что он на лыжи встал вместе с семьей, — иронично сказал Валерик. — Чего-то похоже, что он из этих отношений хочет выйти.
— А, кстати, — сказал я, пристально глядя на Вострякова, — я тут съездил к Мишиной даме сердца. Говорит, приезжали ребята, забрали все бумаги… Чего, неужели все под чистую выгребли?
— А она серьезные бабки не заслужила, — ответил Востряков. — Так — поможем, голодать не будет. Но акции и прочее — это нет. Мы за эти акции свободой и жизнью рисковали.
— А матери Мишкиной тоже не положняк хотя бы малую долю из бизнеса?
Один из афганцев, самый старший по возрасту и до этих пор молча слушавший нашу перепалку, спросил:
— Короче, чего предлагаете?
— Деловой разговор, — кивнул я. — Думаю, что вместе работать у нас не получится. Предлагаю выкупить ваши пакеты акций по сахзаводу и химкомбинату. Не по номинальной стоимости, естественно. По фактической. Оценку сделаем независимую, все посчитаем. Получайте бабки и разбежались.
Афганцы выжидающе смотрели на Вострякова.
— А черную работу кто вам делать будет? — с легкой усмешкой спросил меня Востряков.
— Разберемся, — сказал я. — А над предложением нашим подумайте. Предложение хорошее.
— Судьбой этого козла, который Михаила заказал, не интересуешься? — снова спросил меня Востряков.
— Не интересуюсь, — отрезал я.
Тот удовлетворенно кивнул.
— Ладно, — сказал Востряков, поднимаясь из-за стола. — Встретились, поговорили… Предложение ваше мы поняли. Отвечаю — мы подумаем.
Я кивнул. Накатила волна безразличия. Этот офицер считает, что он контролирует ситуацию и что он — сила. И даже имеет некоторые основания так считать. Но его уже слили. Слишком большой актив, они не смогут его удержать. По-хорошему, взять бы им деньги и жить тихонько, никуда не лезть. И вообще, мне это все неинтересно… Мышиная возня с потенциально трагическими последствиями. Я тоже поднялся из-за стола, будто под влиянием какого-то порыва.
— На два слова, — сказал Вострякову.
Мы вышли в коридор.