Страница 5 из 79
— Все в порядке, — успокоил их Вадим. — Дом от крыс очищаем. Видали, какие здоровые?
Мы утрамбовывали хмырей в просторный багажник «Тойоты» под неодобрительные взгляды бабушек.
— Сейчас ментов побегут вызывать, — вздохнул Дима, заводя мотор. — Говорю же, номер по любому срисовали!
— А может и нет, — съязвил Вадим. — На физиономию твою бандитскую посмотрели и испугались. Сейчас валерьянку пить побегут.
— Чего это у меня бандитская? — обиделся Дима. — Ты за базаром следи!
— Во! — торжествующе подхватил Вадим. — И говоришь как натуральный бандит! И волына у тебя за поясом! И куртец кожаный!
Я поморщился.
— Завязывайте!
На улице валил снег — только что светило солнце, но вот откуда ни возьмись наползли свинцовые тучи. Снег слегка прикрыл, замаскировал нарастающее всеобщее убожество, было даже красиво и как-то волшебно. Зима — это значит, новый год. Скоро будет или недавно был. Значит, жизнь продолжается, идет своим чередом, несмотря ни на что. Вообще, зимой человек как-то мобилизуется, что-то генетическое, похоже, потому что если в наших краях зимой не мобилизоваться, то до весны не дотянешь…
— Если кто-то из них крякнул, — задумчиво сказал практичный Дима, — то задолбешься землю долбить. Промерзла!
— Вот и будешь долбить, — строго сказал Вадим. — Который в майке был, точно покойник. Тебе сколько раз говорено было, не умеешь бить нормально, так и не лезь первым! Скажите, Алексей Владимирович!
— Разберемся, — сказал я неопределенно. — Вы их в подвал. Может они еще живые.
— И я говорю — живые! — оптимистично сказал Дима, которому явно не улыбалось долбить промерзшую землю. — Сто раз такое было — посмотришь, вылитый труп! А нет! Полежит с полчаса, отойдет немного и оживать начинает.
Вадим скептически рассмеялся.
В офисе меня встретил Василий Иванович, начальник нашей безопасности.
— В общем, доставили, — доложил он. — Директор фонда «Милосердие». Фамилия Камолов. Сейчас внизу. Вас проводить?
— Пойдем, — согласился я. — Как все прошло? Не сопротивлялся?
Василий Иванович пренебрежительно махнул рукой.
— Охрана? — спросил я.
Снова пренебрежительный жест. Василий Иванович немногословен. Все всегда исключительно по делу.
Подвал бывшего купеческого особняка мы неплохо обжили. В подвале у нас архив. В подвале у нас один из складов налички. Даже небольшой спортивный зал у нас в подвале. Без окон, но зато с современным оборудованием. Ну и, конечно, несколько тайных комнат для особо отличившихся лиц. В одну из таких комнат отправились привезенные нами гангстеры, а в другой томился неизвестный мне господин Камолов.
Господин Камолов — мужчина лет тридцати, упитанный, дорого одетый и какой-то по-восточному приторный, — был очень озадачен, немного напуган и слегка помят.
— Может хотя бы вы объясните, что происходит? — спросил он, когда я зашел в «камеру» — бывшую подсобку, где он находился. — Это возмутительно!
— Объясню, — пообещал я.
Некоторое время я разглядывал это существо. Злости не было. И ненависти не было тоже, было отвращение. Просто мерзко находиться в одной подсобке с этим.
— Здесь явно какое-то недоразумение, — сказал Камолов. — Я — президент благотворительного фонда.
— Квартиры у пенсионерок отбираешь, — сказал я безразлично.
Камолов вскинулся. Глаза его горели негодованием.
— Наглая клевета! — воскликнул он. — Навет! А вы вообще… вы же не из милиции?
— Последнее жилье тянуть у стариков — по любым раскладам беспредел, — продолжил я. — Пятакова Нина Алексеевна с твоим козьим фондом подписала договор на право наследования. Я не вопрос задаю, я утверждаю.
— Заключаем такие договора, — после небольшой паузы сказал Камолов. — Все в высшей степени законно! Договора проходят через юридический отдел, мы в контакте с собесом, подопечные наши получают дважды в неделю продуктовые наборы, лекарства…
Я усмехнулся.
— Ты понимаешь, что вообще можешь больше отсюда не выйти? Вот эта подсобка может оказаться последним, что ты видишь в своей жизни?
Камолов шмыгнул носом и внимательно посмотрел на меня.
— Я не один, — сказал он, почему-то понизив голос. — За мной люди.
— Кто? — спросил я без особого интереса.
— У меня есть номер. Позвоните и поговорите.
Я вытащил из барсетки блокнот и ручку.
— Диктуй.
Сбивчивой скороговоркой Камолов продиктовал цифры.
— Никуда не уходи! — пошутил я. Камолов проводил меня тяжелым взглядом.
В кабинете я потребовал у Люси чая и заверил, что ее вопрос решается. А получив чай, набрал продиктованный Камоловым номер.
— Алло! — сказал в трубку немного напряженный молодой голос.
— Приветствую! — легкомысленно поздоровался я. — Тут возникла ситуация…
— Да-да, слушаю, — голос в трубке стал еще более напряженный.
— Есть такой Камолов. Директор благотворительного фонда. Знаешь его?
— Ну знаю, — ответил собеседник, как мне показалось, с некоторым пренебрежением. — Есть такой. А че? Чего случилось? Это вы его из офиса выдернули? Вы кто такие вообще?
— Ты сам-то кто будешь? — ответил я вопросом на вопрос, хоть так делать и против правил.
— Я — Леха Чистый, — гордо произнес собеседник. — Слышал про меня?
— Леха? Чистый? Не слышал, — признался я. — Ты ж не Майкл Джексон. И не Иосиф Кобзон. Короче, подъезжай, поговорим про твоего Камолова.
— Подъедем, — пообещал Леха. — Говори куда.
— Ресторан «Марио» знаешь?
— «Марио»? — в голосе Лехи прозвучало легкое удивление. — Ну знаю. А ты каким боком к этому кабаку? Ты кто такой вообще?
— Подъезжай. При встрече выясним, — пообещал я.
— Через полчаса, — сказал Леха и положил трубку.
Короткие гудки. Вообще, следовало позвонить Матвею или Мише Афганцу. На худой конец — кому-нибудь из прикормленных милиционеров…
На пороге Люся.
— Алексей Владимирович, директор ХозТранса к вам.
— Некогда, Люся, — с досадой отвечаю я.