Страница 49 из 79
Глава 17
Весна 1993-го года выдалась богатой на эпохальные события. Так, 20 марта Борис Ельцин озвучивает с экранов ТВ указ об «особом порядке управления страной». Этот указ предполагал, что указы президента становятся выше законов, которые принимает парламент, а местные администрации подчиняются только президенту.
Несколько офигевшие генеральный прокурор и председатель верховного суда высказались по поводу этого указа в духе «Борис, ты не прав» — указ был объявлен неконституционным. После этого косвенным образом Борис свою неправоту признал, с темы съехал, объявив, что его выступление с проектом указа было «консультационным».
И понеслось… 28 марта состоялось сенсационное голосование парламента об импичменте президенту. Да, новое слово «импичмент» появилось в лексиконе простых людей, причем некоторые считали его не очень цензурным. С импичментом у депутатов не сложилось — не хватило голосов. По слухам, сами депутаты вздохнули с облегчением. Потому что… ну, допустим вынесли импичмент. А что, если президент не захочет уходить? Что тогда делать? Тем более, что все «силовики» ему не просто подчиняются, они довольно близкие друзья. Противостояние грозило перейти из кабинетов на улицы и вполне вероятно, депутаты действительно обрадовались, что импичмент не состоялся.
Но парламент сдаваться не собирался. 29 марта Съезд народных депутатов принял Постановление «О Всероссийском референдуме 25 апреля 1993 года, порядке подведения его итогов и механизме реализации результатов референдума». Депутаты понимали, что силовые ресурсы сторон несоизмеримы и снова попытались решить проблему в политической плоскости.
Референдум этот получил впоследствии название «да-да-нет-да». Избирателям было предложено по жизни определиться — доверяют ли они президенту, доверяют ли правительству и его курсу, согласны ли с досрочными президентскими выборами и выборами депутатов.
Довольно лукавая постановка вопроса, особенно вопроса номер два: «Одобряете ли Вы социально-экономическую политику, осуществляемую Президентом Российской Федерации и Правительством Российской Федерации с 1992 года?»
Конечно, будучи в здравом уме сложно одобрять рост цен в десятки раз, например. Или задержку зарплаты на месяцы. Но проблема в том, что парламент тоже имел отношение к «социально-эконмической политике». Будучи органом власти, он тоже осуществлял «социально-экономическую политику», путем принятия различных законов. Также и многоуважаемый Виктор Степанович Черномырдин был утвержден парламентом как компромиссная фигура, вместо ненавистного Гайдара. А теперь парламент во главе с дорогим Русланом Имрановичем — морозится. Говорит, что мы тут так, рядом стояли, мы за все хорошее, а президент и правительство — за все плохое. И что плохого президента нужно переизбрать, а хороших нас переизбирать не нужно. Удобно, че…
В общем, референдум был назначен.
— А ты за кого? — задумчиво спросил меня Серега после прочтения свежей газеты.
— Ты издеваешься? — поинтересовался я.
Серега не понял.
— Не, ну а че? Я вот читаю, читаю…
— Война, немцы какие-то, — саркастически продолжил я. — Голова пухнет!
— Да погоди! — сказал Серега с досадой. — С одной стороны — Ельцин. Вроде бы прав, но чего-то не выходит у них ни хрена, а? С другой — Хасбулатов. Вроде тоже говорит все правильно. Но за ним «чехи», а это… сам понимаешь. И Руцкой — хороший мужик. Душевный такой.
— Напоминаю, что помощник душевного и хорошего мужика нам налоговый пресс организовал, — скучным голосом сказал я. — Это если кто забыл.
— Да помню я! — отмахнулся Серега. — Помню! Ты же сам говорил, может начальник и не в курсе, что его помощник чудит. Вот бы до самого Руцкого достучаться, а⁈
— И чего ты ему расскажешь? — с еще большим скепсисом спросил я. — Что полностью невиновен? Честная фирма «Астра» страдает от несправедливых нападок проверяющих органов?
— Нет! — завелся Серега. — Я бы рассказал, что его помощник — нехороший человек, который прикрывается его именем и прессует бизнес!
Я пожал плечами.
— Это все очень интересно, но совершенно не имеет смысла. Даже если ты пробьешься к вице-президенту, что вряд ли, и даже если он тебя выслушает… Короче, Серега, вспоминаем слова одной забытой, но все еще актуальной песенки.
— Это еще какой? — удивился Серега. — «Мы бандито-гангстерито»?
— Такую сам пой, — поморщился я. — «Никто не даст нам избавленья, ни бог, ни царь и ни герой!»
Серега усмехнулся.
— Эту я знаю. «Добьемся мы освобождения своею собственной рукой!» В смысле, самим придется все разгребать?
— Все так, — сказал я. — Ты вот рассуждаешь, кто там в Москве хороший мужик, а кто не очень. Как обыватель рассуждаешь! Нельзя так, товарищ! Ты же бизнесмен масштаба регионального!
— А как надо? — спросил озадаченный Серега.
— Нашим людям при любом рамсе, который у власти случается, обязательно нужно сторону занять, — сказал я, начиная заводиться. — За красных или за белых. За коммунистов или за демократов. А нам нужно думать не об этом. Нам нужно думать о том, кто нам может быть полезен. А, Сергей? Кто за нас подпишется, Борис Николаевич или Руслан Имранович?
— Никто, — сказал Серега задумчиво.
— В натуре! — подтвердил я. — Никто. У них свои дела и свои расклады, не до нас. Вот и пошли они в жопу, и те, и другие!
— Вообще-то да, — согласился Серега.
— Только участвовать в этом всем все равно придется, — грустно сказал я. — Завтра меня Борисыч на встречу дергает. Понимаешь, о чем базар пойдет?
— О референдуме? — догадался Серега.
— О нем, родимом, — вздохнул я. — Мы, уважаемый коллега, контролируем несколько крупных предприятий. И являемся совладельцами еще хреновой кучи всего. Так что, мы имеем политический вес.
— Раз им наш политический вес нужен, — сказал Серега, — то пусть тогда отмазывают нас по полной программе. От всего. И чтобы Валерку выпустить!
Борис Борисович действительно назначил мне встречу. С собой и губернатором. Неофициальную, где-то на номенклатурных дачах. И, конечно, нам, как и многим другим руководителям и бизнесменам, придется прямо или косвенно поучаствовать в политике. Которая, как известно, грязное дело. Было мерзко, но большие деньги обязывают, деваться некуда. С господином губернатором мы в одной лодке, тонуть, в случае чего, будем вместе…